Игры великих - Джон Демидов

— А теперь о насущном. В отчёте вы скромно намекали, что нуждаетесь в ресурсах. Говорите прямо — что вам требуется для успеха операции?

Игнатьев, незаметно выдохнул, и словно бросаясь в омут начал рубить правду матку:

— Да, ресурсы нам нужны, Роман Григорьевич. Во-первых — финансирование. У нас всего несколько человек могут добывать «филки» — местную валюту, и каждая добытая филка — это риск для жизни.

Мы нашли в Астрарии помещение под опорный пункт, сняли его, но денег хватило впритык на неделю аренды и минимальное обеспечение группы. Нам требуются средства на долгосрочную аренду или покупку, на вербовку местных информаторов, на покупку карт и снаряжения. Во-вторых — оружие…

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Романа Григорьевича, и продолжил:

— ПКМ, АК-12, РПГ-7 — это надёжно и проверено, спору нет, но мы идём в мир, где могут быть магические щиты, бронированные чудовища, или вообще существа со сверхъестественной скоростью регенерации. Нам нужны более… впечатляющие образцы вооружения.

Высокоточные снайперские комплексы крупных калибров, переносные ПТРК нового поколения, гранатомёты с термобарическими боеприпасами, возможно, опытные образцы оружия на новых физических принципах, если такие есть и их можно адаптировать под перенос в инвентаре.

Нам нужно не просто зачистить какое-то помещение в панельном доме. Нам может понадобиться разрушить укреплённую башню, уничтожить магический артефакт или остановить существо размером с дом.

Роман Григорьевич слушал крайне внимательно, не перебивая. Когда Игнатьев закончил, он медленно кивнул, и сказал:

— Финансирование филками будет организовано с завтрашнего дня через специальные каналы. Распоряжайтесь ими с умом, что касается оружия…

Он потянулся к стационарному телефону на столе, который выглядел как матовое устройство с чёрным корпусом и всего четырьмя кнопками, набрал не глядя короткий код, и принялся ждать ответа.

— Коль, дорогой, — сказал он в трубку голосом, в котором вдруг появились нотки непривычной теплоты. — Прости, что поздно… К тебе сегодня, в течении часа, подъедет человечек от меня. Игнатьев Дмитрий Сергеевич. Полковник. Встреть, пожалуйста, по высшему разряду. — Он сделал небольшую паузу, слушая собеседника, потом продолжил, более твёрдым голосом:

— Нет, не проси подробностей. Просто знай, что перед ним стоит задача исключительной государственной важности. Помоги ему решить все вопросы, связанные с материально-техническим обеспечением, и не жалей ничего. Повторяю: ничего. Включая прототипы из «Скорпиона» и «Буревестника». Если что-то из арсенала «Искры» можно приспособить — тоже рассматривай. Неудачи быть не должно. Понял? Хорошо. Жду отчёта.

Он положил трубку, и сказал Игнатьеву:

— Всё, Дмитрий Сергеевич, я сделал всё что мог. Сейчас вы спуститесь во двор, к Спасским воротам. Там вас будет ждать мой личный автомобиль. Водитель отвезёт вас в одно… очень серьёзно засекреченное место, можно сказать, в святая святых наших оборонных разработок. Там вас будет ждать человек по имени Николай Фёдорович. Он курирует наш специальный арсенал.

Роман Григорьевич обошёл стол и приблизившись к Игнатьеву вплотную, понизил голос. — И знаете что? Я вам настоятельно рекомендую там не скромничать. Берите всё, что он предложит, и просите то, что он не предложит. Считайте, что у вас карт-бланш от меня, но! — он поднял указательный палец, и сурово закончил:

— Потом вы отчитаетесь лично мне за каждую гранату и каждый патрон. Я вам доверяю, но моё доверие совсем не безгранично. Не разочаруйте меня, Дмитрий Сергеевич. От вашей операции зависит всё.

После этих слов Игнатьев ощутил, как по его спине пробежал предательский холодок, густо смешанный с адреналином. «Скорпион», «Буревестник», «Искра» — это были кодовые названия закрытых проектов, о которых он лишь смутно слышал в кругах, близких к военно-промышленному комплексу, и суть этих проектов сводилась к созданию оружия, основанного на магических принципах.

— Благодарю вас, Роман Григорьевич, — произнёс он, и в его голосе прозвучала неподдельная, глубокая признательность. — Я не подведу ваше доверие и лично проконтролирую выполнение операции.

Его собеседник на это кивнул, и сказал:

— Я даю возможность исправить ошибку, которую допустила наша же система, и показать этому миру, что с Россией лучше не шутить. А теперь идите, у вас, я чувствую, будет очень долгая ночь.

После этого он протянул руку, и Игнатьев, слегка ошеломлённый, пожал её.

— Удачи, полковник. Жду новостей.

Игнатьев развернулся и вышел из кабинета, прикрыв за собой дубовую дверь. Роман Григорьевич после этого медленно вернулся к окну, задумчиво смотря на пустую площадь внизу и древние стены, видевшие многовековую историю.

В этот момент его мысли были очень далеко от Кремля, от Москвы, и даже от России в её привычных границах. Они уносились в мир под названием царство Сиалы, в царство магии и колец, где сейчас готовилась операция, от которой могло зависеть больше, чем кто-либо осмеливался предположить.

— «Абсолют»… Слово-то какое, — прошептал он себе под нос. — Абсолютная истина. Абсолютная сила. Кто бы мог подумать, что оно воплотится в хрупкой девушке из нашего города, и что эта девушка практически сразу станет разменной монетой в игре, правила которой мы только начинаем понимать.

Он вспомнил глаза Игнатьева — горевшие изнутри огнём, который отличает не просто исполнителя, а человека, взявшего на себя ответственность за свои поступки. Таким людям можно было доверять, а ещё им обязательно нужно давать возможности, потому что в новой, стремительно меняющейся реальности, где магия тесно переплеталась с технологиями, а границы миров становились проницаемыми, именно такие люди — умные, решительные, лишённые иллюзий, но не лишённые цели — становились главным стратегическим ресурсом.

«Если бы у меня было больше таких Игнатьевых, — подумал Роман Григорьевич, отходя от окна и направляясь к своему креслу. — Не бюрократов, не карьеристов, не осторожных чиновников, а оперативников, мыслителей, способных действовать в условиях полной неопределённости… Тогда, возможно, мы бы уже не догоняли, а задавали тон в этой новой гонке. Гонке, где приз — не что-то приземлённое, а целые миры».

Он сел в кресло, и бросил косой взгляд на план операции, составленный Игнатьевым. Этот план был рискованным, почти авантюрным, но в нём прослеживалась логика, а так же понимание цены ошибки.

Роман Григорьевич позволил себе редкую, почти неуловимую улыбку. Возможно, ещё не всё потеряно. Возможно, эта история с «абсолютом», начавшаяся как трагедия и фарс, ещё обернётся тем, во что они все так отчаянно хотели верить — началом новой эры. Эры, в которой Россия найдёт своё место не благодаря нефти и газу, а благодаря тем, кого она смогла защитить, и тем, кто, подобно Игнатьеву, был готов идти до конца.

Он нажал кнопку