Секретарь - Ал Коруд

— Без разговоров! Будем считать, что это мое извинение перед Наташкиной мамой за прошлое. И не спорь! Тебе сейчас нужнее. Что нам, старикам уж осталось.

Выдыхаю:

— Спасибо! С меня причитается.

— Конечно!

Олег оживился и начал упаковывать букет из пяти роз как можно красивее.

— Только рано себя в старики записываете.

Так что к хорошо знакомому дому я двигал в приподнятом настроении. В принципе от меня особого подарка и не ждали. К такому нужно готовиться заранее и знать, что дарить. Книги как-то несерьезно. Духи девушке еще рано. Требуется что-то личное, но тут я пас. Если ситуацию рассмотреть вплотную, то мы и незнакомы толком с Наташей. Я не знаю ни ее пристрастий, ни увлечений. Встречались в основном по делу. Так бы пластинку можно было поискать, если бы я знал, что ей нравится. Так что дядя Олег прав — цветы лучший выход из положения!

В мою сторону на улице оборачивались. Еще бы! Такой яркий и блестящий пакет тащу в руках. Молодая женщина, шедшая навстречу, не скрывала во взгляде зависти и оценивающе на меня посмотрела. Видимо, ей давно не дарили таких букетов. Идущий по тротуару работяга в телогрейке хитро подмигнул с намеком «на продолжение», а похожий на дореволюционного профессора мужчина в очках благосклонно кивнул. То есть все сделано правильно. Общественность одобрила и поставила жирную печать! Так что наверх я взбегал буквально на крыльях. Хотя не питал к Кузнецовой никаких особых чувств. Я человек идейный. Только идея сейчас собственная, корыстная.

Открыла дверь сама Наталья и сразу же ахнула, заметив букет. Даже замерла на мгновение и смогла лишь пропищать:

— Это мне?

Я не стал ёрничать и подтвердил:

— Кому еще? У нас кто-то еще сегодня празднует день варенья?

Мы бы так и стояли у двери, но ситуацию спасла мама Маша, будто бы проходившая мимо.

— Ты так гостя и будешь держать в дверях? Боже, какое великолепие! Степан, ты выбрал идеальный букет.

Она забрала из моих рук цветы и кивнула в сторону вешалки. Мол, подсуетись сам, раз изменница зевает. Судя по висевшей одежде, гости уже собрались. Не стоило приходить вовремя. Да ладно!

Я скинул пальто и развел пустыми руками:

— Извини, но больше ничего нет. Больно спонтанно все получилась.

Кузнецова от моего апгрейженного внешнего вида сызнова потеряла дар речи пролепетав:

— Я ничего и не ждала, все понимаю.

— Извини, на французские духи пока не заработал. Ты чего так смотришь?

Наташка в первый раз улыбнулась

— Видок у тебя некомсомольский.

Я поправил отложные воротники, приосанился и внезапно привлек девушку ближе, чтобы мы оба отражались в зеркале.

— А ничего так смотримся? Идеальная пара!

На Кузнецовой сегодня были приталенные бордовые брюки и яркая блузка. Она даже в кои веки использовала помаду. И Божечки ж ты мой — подкрасила веки! Наталья в отражении ехидно улыбнулась:

— Все хорошо. Еще бы не твой очаровательный бланш.

Она ко мне прижалась?

— Молодые люди, вас там уже заждались.

Мария Марковна взирала в нашу сторону снисходительно. В принципе мы вели себя, как пара. Я смело взял Наталью под ручку и двинулся в гостиную.

— Всем категорический привет!

Вот понесло Остапа…

В гостиной оказалось людей больше, чем я ожидал. Рядом с мамой Машей, конечно же, устроился Бестужев, его соседом восседал надутый от важности тип с занятным бульдожьим лицом. Эдакий образцовый номенклатурщик в строгом костюме. Сам Владимир Ильич сегодня одет проще, по-домашнему. Синий пуловер и галстук. Далее сидела моложавая дама в зеленом трикотажном платье. Ухоженная брюнетка, примерно такого же возраста, что мама Маша. Желтая бижутерия с янтарём отлично шли ей. Чувствовался стиль и умение использовать получаемые от жизни возможности. Я таких дамочек и в будущем повидал. От них пошло поколение девочек, мечтающих о «папиках».

Она с чисто женским любопытством оценивала меня на различного рода весах. Судя по взгляду, анализом осталась довольной. На другой стороне стола устроилась относительно молодая пара. Мужчина невыразительной наружности в стильном костюме и светловолосая скромная девушка. Я поздоровался со всеми лицами мужского пола за руку и уселся рядом с Натальей. Мама Маша в этот момент внесла мой букет, уже аккуратно подстриженный и поставленный в хрустальную вазу. Дамы дружно ахнули, мужчины завистливо хмыкнули. До этого на столе стояли лишь скромные хризантемы.

— Это от Степана. Какой великолепный подарок, неправда ли? А что сидим? Дамы, ухаживаем за кавалерами. Мужчины, наливаем. Георгий Дмитриевич, вам и флаг в руки.

Она обратилась к «бульдожке», рядом с ним и находилась батарея бутылок. Голос у Марии был звонким, а юбка такой узкой, что не скрывала аппетитные формы. Я понимаю Владимира Ильича, на подобную кралю сложно не запасть! Я и сам то и дело забывал о тутошнем возрасте. Для меня, старого она была «чистый персик».

— Степан?

Георгий показал на коньяк.

— Спасибо, я крепкое не пью.

— Одобряю, рано еще. Тогда держи вино и налей барышне, — мужчина подал мне грузинского сухого. Как у него ловко получалось открывать бутылки! Чувствовался большой партийный стаж.

— Спасибо.

Всем начислили и первым вызвался произнести речь Бестужев.

— Дорогая Наташа, я так рад, что ты стала красивой и умной девушкой, перед которой открыты все дороги. И что тебя интересуют не только математические формулы и комсомольские собрания, — после этого был многозначительный взгляд в мою сторону. — Так выпьем за твой грядущий счастливый путь в светлое будущее!

А товарищ папа умеет толкать речи!

После вина внезапно ощутил себя жутко голодным. С утра ничего не ел. Мой аппетит взрослые приняли благосклонно, постоянно подкладывая салаты и мясные нарезки. Молодой растущий организм требовал усиленное питание. Мой наряд если и вызвал удивление, то вида не подали. Все-таки мы сегодня не на собрании. Только поймал на себе несколько изучающий взгляд товарища Пермякова. Это и был мой потенциальный куратор из горкома. Нас всех уже перезнакомили, обстановка была домашней и теплой, так что я совсем перестал обращать внимание на взрослых, обсуждая с Наташей всякие мелочи.

Мама Мария щебетала с подругой Викторией Ивановной, Василий Пермяков что-то в красках излагал Бестужеву. Я неожиданно поймал на себе пытливый взгляд Георгия Дмитриевича, который кивнул на мой бланш и поинтересовался:

— Откуда этот подарок? Наша молодежь не все может решить словами?

Я уж думал про него не спросят, да и почти не видно. Спасибо «бодяге»! Коротко отвечаю.

— Дискуссия вышла за рамки приличий.

Владимир и Георгий переглянулись:

— И о чем нынче спорят наши комсомольцы?

— О переписке Энгельса с Каутским.

Все присутствующие тут же на меня