Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

– Скажу откровенно: мне непросто в этом разобраться, – признался Миль. – С вашего позволения, я лучше почитаю дальше. Мессир Ландыш – специалист, его слова вы поймёте вернее и точнее.

– Ах, продолжайте, пожалуйста, – сказала Виллемина. Она была настолько взволнована, что это чувствовалось по голосу.

– Продолжаю. – Миль перевернул лист. – «Нас проводили до самого стекла, открыли вход, но не смогли сопровождать на той стороне реальности. Как и ожидалось, защитная роза не помешала нам пройти в лабораторию. Наружный осмотр позволяет предположить, что зеркало использовалось не для связи, а для поиска: мы обнаружили на рабочем стеллаже пачку чёрных свечей и сосуд, наполненный, судя по всему, смесью раствора Белой Луны с кровью козла. В самой лаборатории было очень грязно, до такой степени, что я чувствовал что-то вроде тошноты и в голове мутилось. Думаю, тут крайне небрежно, без серьёзных мер предосторожности, общались с мелкими адскими сущностями. Стол для вскрытий и анатомические таблицы дают возможность предположить, что здесь работали с трупами, но следов неупокоенных душ я не нашёл».

– Душ там и не было, – хрипло вставил Ольгер. – А вот эти… от которых Клая тошнило… Отчаянный!

– «Пока До… э… Лилия размещала динамитные шашки, – продолжал Миль, – я собрал несколько исписанных листков и прихватил со стола папку с бумагами. Кроме того, моё внимание привлекли звёздочки и розы из тугоплавкого сплава, на которые чернокнижники Перелесья наносят знаки, удерживающие мелких демонов внутри материального тела. Я взял их в качестве образца. В это время снаружи, во дворе, послышался шум, будто кто-то поднял тревогу. Предположу, что среагировали не люди, а обитающие в лаборатории и вокруг адские существа. Мы с… Лилией дали знать сопровождающему, что работа закончена, он впустил нас за зеркало – и в последний момент Лилия не подожгла бикфордовы шнуры, а каким-то образом вызвала детонацию динамита. Взрыв получился очень мощным. Мне даже показалось, что мы ощутили толчок взрывной волны, а спустя мгновение зеркало разбилось за нами».

Только Миль закрыл рот, я тут же спросила:

– И где?!

И Ольгер тоже спросил:

– Где же?

– Что – где? – не понял Лиэр.

– Бумаги, – с лёгким удивлением и даже улыбкой в голосе сказал Валор. – Бумаги, которые наши драгоценные бойцы прихватили со стола в этом вертепе.

Миль постучал по кожаной папке, лежащей перед ним на столе:

– Вот здесь, леди и мессиры.

Мы переглянулись. Миль заметил – толковый.

– Мессир Ландыш уверил меня, – ответил он на наш незаданный вопрос, – что все бумаги прошли надлежащую обработку и вполне безопасны. Кроме того, он приложил листок с подробным описанием… как это у вас называется… артефактов, обнаруженных в этих бумагах.

– Вы компетентны, прекрасный мессир, – сказал Валор. – Это очень приятно видеть. А мой товарищ Клай похвально предусмотрителен, я в нём не ошибся.

– По-настоящему ценные сведения? – спросил Лиэр.

На его лице, сером и осунувшемся от усталости, появился явственный проблеск надежды.

Виллемина взглянула на меня – и, видимо, всё прочитала на моём лице. Впрочем, на Ольгере было написано то же самое.

– Берите выше, дорогой маршал, – весело сказала она. – Бесценные. Возможно, предотвращённые диверсии, спасённые жизни, а может, и больше, как знать. Дорогой мессир Миль, пожалуйста, отдайте некромантам бумаги. У них дух захватило, они уже готовы выпотрошить эту сокровищницу. Чем скорее они начнут, тем скорее информация поступит в ваше ведомство и мессиру Лиэру.

Миль, улыбаясь уютно, как добрый дядюшка, передал мне свою папку – и мне показалось, что на ней горит след Дара моего Клая. Тяпка прижалась к папке носом – и, наверное, сильно жалела, что не может внюхаться и обслюнявить, как это у собак принято.

– А эти штучки, которые он передал в опечатанном сосуде, – сказал Миль, – я велел доставить прямо к вам в лабораторию. Мало ли что.

– Неглупо! – сказала я. – Можно мы уйдём, государыня, а?

– Конечно, – сказала Вильма. Она была сплошное тепло и меня погрела. – Ищите, дорогие. Ищите. Всё необычное, новое, странное, жуткое – было бы нам интересно.

В наш каземат мы спускались бегом.

Клай собрал вкладки в большой сосуд с притёртой крышкой, из закалённого стекла.

– Вот правильно! – сказал Ольгер, рассматривая. – Такое стекло выдерживает сильный нагрев, если что.

Потянулся, но передумал – и сосуд взял Валор.

– Друзья мои, – сказал он, – будьте любезны отойти от меня на пару шагов. Вот так. Я хочу открыть и посмотреть. Наш дорогой Клай… да, он заклеил крышку бумажной ленточкой, а на ленточке – Закрывающее Слово. Отличная работа. То, что находится внутри, надёжно заперто. Наружу не проникает ничего – во всяком случае, я не чувствую, а мой Дар обычно хорошо отвечает на такие вещи.

– Валор, – вырвалось у меня, – осторожно!

– Пожалуйста, не беспокойтесь, деточка, – сказал Валор с явственной улыбкой в голосе. – Уверяю вас, мне приходилось трогать руками много всякой дряни… даже в те благословенные времена, когда эти кости были покрыты нежной кожей. И я выжил.

Он поднял банку к глазам и стал рассматривать. Встряхнул – Ольгер вздрогнул – и снова пригляделся.

– Никак не разберу, что написано на вкладышах, – сказал Валор с досадой. – Они закрывают друг друга, а верхний перевёрнут. Деточка, прошу вас, подайте, пожалуйста, пинцет. Отлично. Внимание, открываю.

Мы отшатнулись: мы оба с Ольгером почувствовали. Это было как серная вонь в лицо. Хорошо ещё, что только пару мгновений.

Валор вынул вкладыш пинцетом, рассмотрел гравировку и хмыкнул:

– Надеюсь, вы помните, мои дорогие, надпись на вкладышах в жрунов и… в плавунов, так ведь мы договорились называть морских гадов?

– «Огнь из ада – в этот труп – из этого трупа – во имя смерти – в живое, ради моей воли, силы и славы», – тут же продекламировал Ольгер, как прилежный студент. – Всё правильно?

– Да, – сказала я. – Всё точно.

– Кто сможет прочесть вот эту надпись? – Валор развернул вкладыш так, чтобы нам было видно.

– Ольгер, – сказала я, – я староперелесский не понимаю же!

– «Огнь из ада – в эти трупы, – прочёл Ольгер, меняясь в лице. – Из их совокупности – во имя смерти – в живое, ради моей воли, силы и славы». Из их совокупности…

Я сглотнула. Думала, не стошнило бы Ольгеру под ноги.

– Да, – невозмутимо сказал Валор. Пожалуй, с какой-то даже удовлетворённостью, довольным тоном сказал, будто ему нравилось услышанное. – Мы начинаем производить впечатление, друзья мои. Наши успехи на фронте были оценены по достоинству.

– Почему? – удивилась я. – При чём тут…

– Не надо спешить и