Забытая всеми - Владарг Дельсат

теперь мама, тут для всех почти божество. Как она смогла стать такою, пройдя все испытания? Буду ли я достойной такой мамы? Я не знаю, а ещё хочется просто расслабиться и ни о чём не думать. Очень мне желается ребёнком стать, просто ребёнком, и всё, потому что всё равно же давит память. Только бы Серёжу не потерять, потому что я без него не смогу уже.

— Я потерплю… — шепчу я в ответ, а мой любимый обнимает меня, будто пряча от всего мира.

— Штормит мою хорошую, — объясняет он Алёнам. — А скоро и меня начнёт, потому что против физиологии не попрёшь.

— Лекарь, что ли? — удивляется Алёна, которая с ушками.

— Военный лекарь, — глуховато отвечаю я. Ну я же к его рубашке прижата, оттого и глуховато выходит.

Нас уже собираются загнать в душ, когда появляется Яга. Я сразу же узнаю её, пугаясь, потому что это же она меня родителям принесла, а ну как обратно забрать захочет? Но она, видимо, не за этим, потому что ласково смотрит.

— Так я и думала, — кивает будто себе самой. — Запираю тебя, царевна, до осьмнадцати годков. Знаешь, что сие значит?

— Знаю, — покраснев, киваю я. Хотя, казалось бы, чего краснеть? Ведь я и не такое слыхивала, но вот как-то смущает меня эта подробность, ну ещё и интерес во взгляде Серёжи.

— А теперь ты с суженым своим отдохнёшь, пока я узнаю, кто это у нас умный такой выискался, — продолжает легендарная нечисть. — А затем я и тебе помогу… Или… Алёна!

— Да, Яга? — всем телом изобразив заинтересованность, спрашивает старшая, которая с ушками.

— Возьми-ка карету да в Чернолесье езжай, пусть резонансом вину прогонят, — просит её Яга, и я вижу, Алёна догадывается, о чём её просят.

Не понимаю себя совершенно. Как будто и опыт весь растеряла, и ребёнком стала, но одновременно с этим и нет, отчего штормит меня просто страшно. Серёжа это, кстати, очень хорошо видит, а мне хочется стать маленькой-маленькой и спрятаться к нему в кармашек, чтобы не нашёл никто. Вот стоит мне так подумать, и старшая Алёна, которая с ушками, вдруг становится серьёзной, очень мягко беря меня из объятий Серёжи на руки. Он смотрит с непониманием.

— Стража! — громко зовёт стражника она, командуя выскочившему, словно чёрт из табакерки, служивому. — Выезд, срочно!

— Слушаюсь! — отвечает он.

— Машеньке нашей плохо, — объясняет Алёна Сергею, на что тот кивает. — Надо вас в лес, чтобы в резонанс вошли.

— Что это такое? — интересуется он, а я пытаюсь вспомнить, что мы на эту тему в школе учили, и не могу.

Помню саму школу… И всё. И это меня пугает просто до невозможности, я даже дрожать начинаю, на что сестрёнка моя ускоряется, почти выбегая на крыльцо, где нас, я знаю, уже ждёт карета и сопровождение. Вскочив в транспорт, так и не выпустившая меня из рук Алёнка начинает меня уговаривать постараться успокоиться, гладит меня и необычайно серьёзный Серёжа, а я просто дрожу, буквально чувствуя, как утекает память, будто стирая прошлое.

— Резонанс — это единение истинно любящих, — не очень понятно объясняет сестрёнка. — Сам увидишь. Надо сестрёнку успокоить, чтобы так не дрожала. Чего ты испугалась?

— Память… — шепчу я. — Школу не помню… Класс… Что уч-чили…

— Так бывает, не надо нервничать, сейчас всё исправим, — просит меня Алёна. — Резонанс тебе поможет, это откат от ритуала, что тебя провести заставили.

— Как заставили? — удивляюсь я.

— Потом узнаешь, — вздыхает моя старшая сестра.

А я вспоминаю, как Милалика, ну, теперь уже мама, искала Алёну, как ждала её, как волновалась. Я будто вижу это, понимая — наша мама волшебная просто, необыкновенная, и правильно, что её все обожают. Картины из памяти всплывают перед глазами будто сами. Тут карета едва заметно подпрыгивает, а Алёнка объясняет уже Серёже:

— Это кольца Кощеевы, — говорит она. — Мама Кощея упросила, и вот теперь они путь сокращают, чтобы не целый день в карете трястись, понимаешь?

— Сказочно, — улыбается он, а я любуюсь его улыбкой, такой доброй, мягкой, родной.

— Сейчас как прибудем, обнимете дерево, обратитесь к Матери-природе, — инструктирует нас Алёнка, потому что я уже ничего не помню, будто стирается прежняя жизнь, но я не хочу же!

— Это психика защищается, — объясняет мне Серёжа, и я верю ему, потому что не умею ему не верить.

Карета останавливается, сестрёнка помогает мне подняться и выйти из кареты. Рядом моментально оказывается и Серёжа, поддерживая меня, а меня буквально манит одинокая берёзка, поэтому я делаю шаг к ней, затем ещё один, ещё… И вот наконец мы стоим с Серёжей, глядя друг другу в глаза, и обнимаемся через берёзку, но ничего не происходит. И тут я вспоминаю — надо к Матери-природе обратиться же! Я зажмуриваюсь, внутренне потянувшись к окружающему миру, хоть мне и хочется ещё спрятаться. В этот момент всё будто исчезает. Мне кажется, мы парим в воздухе с Серёжей, и нет никого вокруг, а только он и я. И ещё кто-то смотрит сверху на нас двоих, как… как мама… Как раз в этот миг всё заканчивается.

Я открываю глаза, чтобы встретить сияющий взгляд Серёжи. Мне уже совсем не страшно, да и неважно, что я чего-то не помню, нам же всё равно в школу ходить. Что-то изменилось во мне самой, только я не могу понять, что именно, но мне это и неважно, ведь у меня есть Серёжа, мама, сестрёнки и просто огромная семья, поэтому я больше совершенно точно не буду одна. Но одновременно с этим я откуда-то знаю, что на книгу о Камне Забвения не сама наткнулась, а нашла её в своей сумке, а это значит — мне её подбросили. Интересно, кто мог так желать меня со свету сжить?

Я беру Серёжу за руку, поворачиваясь к карете, осознавая, слабости больше нет, не хочется плакать и себя в чём-то обвинять. Права оказалась Яга, как всегда права…

* * *

Я сижу в кольце Серёжиных рук, а вокруг нас вся наша семья. Я просто поражаюсь тому, как нас всех много, при этом же не только люди есть! И от понимания, что вот всё это — заслуга мамы, мне становится очень тепло и хорошо. Потому что Милалика — мама для всех нас, и я себя сейчас чувствую частью семьи тоже благодаря ей. И вот сейчас наши самые главные мама и папа рассказывают нам всем, что же со мной случилось, но начинает мама издалека — с себя.

— Когда-то очень давно, — начинает она свой рассказ, — жила-была наивная девочка Милалика.