Забытая всеми - Владарг Дельсат

будто вечность назад, захотели мама и папа стать детьми. Моими, что характерно, потому что желалось им счастливого детства взамен того, что было. А так как Единые души нам подарили молодильные яблочки, то и возможно это стало. Но вот теперь мне нужен совет от них, не как царице, а как маме. И поддерживают они моё решение, отчего я, пообнимав и поцеловав их на прощанье, хватаю мужа, выскакивая из дворца.

— Скорее всего, жизнь у неё так себе была, — замечает Серёжа, поспевая за мной к гостевому дому. — И, если я прав, на твою похожая.

— Значит, всё осознала и уже хорошая девочка, — улыбаюсь я.

Сомневаться в Серёжиных словах я не умею, как и жить без него, потому даже и не думаю, что он может быть неправ, а история девочки вполне могла мою повторить, особенно если в основе кем-то грамотно направленная зависть. А вот если нет, то у нас ещё одна потенциальная проблема, которую надо решать незамедлительно.

Малышка аж тянется навстречу, но и напугана, а эти симптомы я знаю очень даже хорошо, поэтому успокаиваю её, пока Серёжа перемигивается со своим, как оказалось, тёзкой. Боится она, понятно чего, родителей, поэтому и принимает меня мамой моментально. Машенька моя и сама, возможно, не осознаёт ещё, чего именно боится, потому что в своём понимании она предала их доверие, но так как сейчас она ребёнок, то психика защищается по-своему. Это мне в отношении родителей Варя ещё когда объясняла…

Получается у меня, что сестрёнка, а точнее дочка уже, просто потерявшийся ребёнок, хотя с теми двумя понятливо кивнувший Серёжа разберётся. Времени прошло уже очень много, но семью мы разыщем, конечно. Очень мне интересно, кто это такой умный и какие всходы дали подобные семена. Дети у нас в любви растут, потому повторение вполне возможно.

Слабость у Машеньки тоже понятная — сама себя накрутила, ну да лекари наши посмотрят малышку, потому что могут быть самые разные последствия. Да и расследование провести надо, куда деваться. Вот кажется, есть у нас всё, дети в счастье и радости живут, а нет-нет да заведётся какая-нибудь гнида, к тому же так, что сразу и не вычислишь. Впрочем, Серёжа своих парней хорошо выдрессировал, так что…

— А ма… царица бывшая, она когда умерла? — со страхом в глазах спрашивает меня всё уже осознавшая доченька.

— Они с батюшкой не умерли, — мягко улыбаюсь я ей. — Они решили маленькими стать, так что теперь будут твоими сестрёнкой и братиком.

— Ой… — в глазах и паника, и радость. Что же ты себе придумала, маленькая?

— Что такое? — интересуюсь я, не понимая мотива паники.

— Они меня поколотят, — вздыхает Машенька. — Я такой плохой дочерью оказалась…

— Никто никого не поколотит, — качаю я головой. — Не принято это у нас, просто совсем, ты увидишь.

— Я боялась, что царица из-за меня… — признаётся мне дитя, которую я при этих словах прижимаю к себе посильнее.

Она боялась того, что наши мама и папа умерли из-за её пропажи, уже и накрутила себя, и обвинить во всём успела, малышка. Ничего, Машенька, отогрею я тебя. Сложная жизнь у неё оказалась, кабы не мальчик её, неизвестно, выжила бы али нет. Но вот с историей разобраться стоит, даже очень стоит, ибо пахнет она дурно, на мой взгляд.

Сейчас же я несу выговорившегося и уставшего ребёнка домой. Машенька и Серёжа её познакомятся со всеми, кого не знают, а я займусь делом, пока… Так, это что за стачка? В столовой собралось чуть ли не всё семейство, это уже интересно. Смотрю на младшую Алёну — делает вид ангелочка. Понятно всё с ними, ну хорошо, пусть так будет. Укладываю Машу на диван, и сразу же на неё налетают и взрослые, и дети. А мне надо лекарей побеспокоить наших, а затем делами заняться, ибо очень мне любопытно стало. А я царица и могу своим желаниям потакать.

— Повезло тебе, что мама попу бить запретила, — слышу я ехидный мальчишечий голос. — В старое время ты бы до-олго сидеть училась.

— Я согласна… — отвечает ему Маша. — Если простите, на всё согласна.

Так, что это они у меня удумали? Оборачиваюсь, а нет — гладят, значит, всё хорошо. Нужно дать детям самим объясниться, тогда Машенька у меня успокоится. Чувство вины её гложет страшное просто, потому как жизнь её новая была жизнью сироты. Армия же… А что армия? Военная жизнь маму не заменит, так что грызёт доченька себя сама, никто её не виноватит, и дети мои отлично это понимают. Ну, глядишь, разберутся, а нет — так и поговорим все вместе. Надо её потом в комнату тайную отвести будет, пусть родители сами всё скажут.

Серёжа вызывает начальника стражи, рассказывая ему, что именно требуется выяснить. Тот сразу же серьёзным становится, хорошо понимая, что это значит. Молодец у меня муж, отлично выдрессировал стражу. Я же наблюдаю одним глазком за детьми, готовая вмешаться, если потребуется. Но, похоже, не надо. Дети мои отлично видят: переменилась Машенька, ведь её прошлую они сейчас как раз вспомнили, и тяжело ей, так что теперь совершенно точно всё хорошо будет. Росла-то она в переходный период, вот и не уследили мы за малышкой; её и предать успели, а мы не заметили, что совсем уже нехорошо. Не должно такого случаться боле.

— Мама! Мама! — зовёт меня Алёна, младшая которая. — Отведи её в ту комнату, а то так и будет…

Доченька моя, мамой действительно давно бывшая, очень хорошо понимает увиденное. Она отлично чувствует, что Машеньке нужна, прежде всего, мама, поэтому я всё правильно делаю. Но вот доченьке необходимо своеобразное отпущение грехов, ведь только тогда она сможет освободиться от чувства вины, иначе будет штормить, а учитывая пубертат…

* * *

Рыдающая Маша просит прощения у родителей. Рядом с ней её Серёжа — всё понимающий мальчик, хотя какой он мальчик, офицер же, как и она. Только вот сейчас Машенька моя совсем не офицер — она просто девочка, молящая о прощении. И мама в зеркале улыбается ей, улыбается и говорит, что прощает её. Робкая улыбка появляется на лице вновь обретённой нами Машеньки.

— Милалика! — зовёт меня мама. — Подойди-ка.

Мы с Серёжей, который мой муж, разумеется, подходим поближе. Я сразу же беру дочку на руки, давая ей возможность поплакать, а мама смотрит на меня своим всё понимающим взглядом. Как мне её не хватает иногда, хотя теперь уже полегче стало, вот в самом начале…

— Ты правильно решила, доченька, — говорит мне мама. — Маше нужна мама, кто