Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

— ¿Con eso? (Этим?) — Она презрительно кивает вниз. — ¡Ay, pobrecito! (Ой, бедненький!) С таким сухим фасолевым стручком, ты разве что мышке можешь присунуть, а не настоящей женщине. Даже смешно, что ты, вонючий щенок, еще надеешься кого-то этим напугать…

Приятели прыскают, но тут же замолкают, видя, как багровеет от ярости лицо Альфонсо. На этот раз он взбешен по-настоящему. Его челюсти сжимаются, желваки ходят под кожей.

— ¡Pinche vieja! (Гребанная сучка) — рычит он. — ¡Vas apagar por eso! (Ты заплатишь мне за это.)

Он резко оборачивается к приятелям:

— ¡Sujétenla! (Держите ее!)

Те колеблются секунду, но страх перед Альфонсо перевешивает. Они бросаются к Паулине. Эрнеста с визгом вскакивает и бежит прочь, к дому.

— ¡Corre, (Беги) Эрнеста! — кричит ей Паулина, уже вцепившись ногтями в лицо первого нападающего. — ¡Corre!

Парень взвывает от боли. По щеке у него расползаются четыре длинные кровавые полосы. Он отшатывается, но второй прихвостень уже хватает Паулину за плечи. Она тут же бьет его затылком в переносицу — раздается хруст, и тот тоже отлетает, зажимая лицо. Альфонсо сам бросается вперед. Паулина встречает его ударом ноги — подъем ступни врезается подонку прямо между ног. Альфонсо скукоживается, хватая себя за пах и хрипя, но в этот момент первый парень, оправившись, хватает девушку сзади за волосы, дергает, и она теряет равновесие. Тут же подоспел второй, со свернутым носом и с залитой кровью рубашкой. Вдвоем они наваливаются на девушку, заваливая ее вниз и крепко прижимая к земле. Паулина брыкается как кобылица, отбивается ногами, кусается, но силы слишком неравны.

Альфонсо, все еще согнувшись, подходит к ней, держась за отбитый пах. Лицо его перекошено от боли и ярости.

— ¡PUTA! (Шлюха!) — выдыхает он и, резко дернув, разрывает на ней блузку.

Ткань с треском расходится, обнажая нежную грудь с большими темными окружьями сосков. Паулина замирает на мгновение, но не от стыда, а от бешенства. Ее глаза горят такой ненавистью, что даже Альфонсо на секунду застывает.

— ¿Quieres ver, perrito? (Хочешь посмотреть, щенок?) — злобно шипит она. — ¿Quieres ver, hijo de puta? ¡Mira bien! Porque es lo último que verán tus ojos de mierda antes de que te los arranque! (Хочешь посмотреть на шлюху? Смотри, сукин сын! Смотри хорошенько! Потому что — это последнее, что увидят твои рыбьи глаза перед тем, как я их вырву!)

В этот момент раздается тяжелый, властный голос:

— ¡BASTA!

Все замирают. Дон Альберто стоит на дорожке в десяти метрах. За ним, чуть поодаль, застыли двое его людей с каменными лицами. Рядом с ними — испуганная Эрнеста, прижимающая руки ко рту. Альфонсо отпускает Паулину и делает шаг назад, пытаясь принять непринужденный вид.

— Tío… (Дядя…) — начинает он, но дон Альберто жестом обрывает его.

Он подходит ближе, смотрит на племянника. Взгляд его тяжелый, как гранитная плита.

— ¿Qué está pasando aquí? (Что здесь происходит?)

Альфонсо пытается улыбнуться:

— Nada, tío… Un pequeño juego… (Ничего, дядя… Маленькая игра…)

Паулина, не пытаясь прикрыться, поднимается с земли. Блузка висит на ней лохмотьями, грудь открыта, но она гордо стоит прямо, с вызовом глядя на дона Альберто. В ее глазах — ненависть и торжество одновременно.

— ¿Un juego? (Игра?) — угрожающе повторяет дон Альберто, не повышая голоса. Он смотрит на разорванную одежду, на кровь на лицах смущенных парней, на позу племянника. — Así que esto es un juego para ti, ¿eh? (Значит, для тебя это игра, да?)

Альфонсо судорожно сглатывает.

— Tío, ella… ella me insultó… me llamó perrito… (Дядя, она… она меня оскорбила… назвала щенком…)

Дон Альберто поворачивается к нему, и в этом движении столько угрозы, что Альфонсо невольно отступает еще на шаг.

— ¿Y tú qué eres? (А ты кто?) — тихо спрашивает дон Альберто. — Ты кто, чтобы распускать руки на гостью в моем доме?

— Но, tío, (дядя) она же просто…

— Просто? — перебивает дон Альберто. — Паулина — гостья в моем доме. Пока она здесь, ее защищает мое слово. Ты понимаешь это, Альфонсо?

Альфонсо молчит, втянув голову в плечи.

— А если она перестанет быть гостьей, — продолжает дон Альберто ледяным тоном, — тогда, из уважения к ее брату, ей просто отрежут голову. Быстро и чисто. Но никто — слышишь? — никто не будет ее позорить. Потому, что это не по-людски.

Он смотрит на племянника долгим изучающим взглядом.

— Ты позоришь меня, Альфонсо. Иди в дом. И чтобы я тебя сегодня больше не видел.

Альфонсо, сжав зубы, разворачивается и, прихрамывая, идет к дому. Его приятели поспешно следуют за ним, косясь на дона Альберто.

Паулина стоит, не двигаясь, все так же не прикрываясь. Ее ноздри гневно раздуваются, грудь тяжело вздымается. Эрнеста подбегает к ней, пытается прикрыть ее своими маленькими ручками, но Паулина мягко отстраняет ее. Дон Альберто подходит ближе и снимает с себя легкую куртку, накидывает ей на плечи. Паулина принимает жест молча, даже не взглянув на него.

— Этот ублюдок, — говорит она тихо, но так, что слышит каждый. — Este pinche perro… (Этот долбанный щенок) Я вырву его сердце. con mis propias manos. (Своими собственными руками.) И брошу твоим псам. Скоро. Ты слышишь, дон Альберто?

Дон Альберто смотрит на нее долгим, тяжелым взглядом.

— Остынь, niña. (девочка) — говорит он ровно. — Ты не в том положении, чтобы бросаться такими словами. Сначала пусть твой гринго найдет товар. А потом посмотрим.

Он поворачивается к своим людям стоящим немного поодаль.

— Проводите ее в флигель. Принесите новую одежду. — Он делает паузу, глядя на дом. — И скажите Альфонсо, что если он еще раз повторит подобное, я лично отрежу ему яйца и скормлю койотам. Пусть не думает, что родная кровь меня остановит.

Люди кивают. Один из них подходит к Паулине, жестом приглашая следовать за ним. Паулина, запахнув одной рукой куртку дона Альберто на груди, гордо идет к флигелю, держа другой за руку плачущую Эрнесту.

У входа она на мгновение оборачивается.

— Gracias, — говорит она коротко. — За то, что не дал ему меня тронуть.

Дон Альберто молча кивает. Он смотрит, как она уходит, потом переводит взгляд на горы. В его глазах — смесь усталости, гнева и чего-то похожего на уважение.

Глава 7

Лос-Анджелес, офис ФБР на бульваре Уилшир. Кабинет спецагента Рона Монтано больше напоминал полевой штаб, чем место для бумажной работы. Стены были завешаны картами Уилмингтона и прилегающих районов, разноцветные кнопки и нити тянулись от одной точки к