Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

Я усмехнулся.

— Решил разделить ответственность? — понял истинный смысл разговора я.

— Не стану отрицать. Митрополит Филипп прислушивается к тебе и следит за твоими деяниями. Я же действую так, чтобы мои слова были услышаны.

Немного подумав, я сказал.

— Ладно, ничего против того, что ты ссылаешься на меня, я не имею. — Я с делал паузу, и серьёзно посмотрел на Кирилла. — Но впредь, я хотел бы, чтобы ты сразу обозначал свои планы, а не подводил к нужному тебе ответу окольными путями. Либо… дружбе между нами не бывать.

— Договорились, — сказал он и внезапно перешёл к совершенно другой теме, о которой я даже не подозревал, что может пойти речь. — К слову, о дружбе. Вот скажи мне, Дмитрий Григорьевич. Наслышан я изрядно о неком Варлааме. Верно ли говорят люди, будто этот старец метит прямиком в епископы Владимирские?

Я невольно усмехнулся.

— Правда, — ответил я. — Вполне может метить. Человек он крайне полезный, хоть и сам себе на уме.

— Вот оно как, — задумчиво протянул Кирилл. — Хорошо. Я присмотрюсь к нему повнимательнее. Думаю, серьёзных препон на его пути не возникнет.

Он помолчал секунду, потом добавил.

— Но ответь мне на милость: он вообще понимает, чью именно сторону следует принимать? Не доставит ли этот старец в будущем головной боли тебе или мне?

Я усмехнулся, вспоминая наши споры с Варлаамом в Курмыше.

— Как и за любым живым человеком, владыко, за ним нужен постоянный пригляд, — честно признался я. — Пока он обретался у меня в Курмыше, мы находили с ним общий язык. Да, ругались… не стану отрицать, спорили порой до хрипоты. Но в итоге всегда нащупывали путь к обоюдной выгоде.

— Стало быть, не самодур? — уточнил архиепископ.

— Ни в коем разе, — подтвердил я. — Расчётливый, амбициозный, но не дурак. А это, как мне кажется, главное.

Владыка кивнул, явно удовлетворённый ответом и вскоре этот разговор наконец-то подошёл к концу.

* * *

Время летело быстро. И в конце июля начались сборы домой.

Пронского официально утвердили наместником. Грамота, скреплённая личной подписью и огромной сургучной печатью Марии Борисовны, была передана ему в торжественной обстановке на центральной площади.

Сказать, что он был рад, ничего не сказать.

Как и планировалось, Холмский получил приказ оставаться в городе ещё на два месяца и присматривать не только за местными боярами, но и за новым наместником. Принцип «разделяй и властвуй» во всей его красе.

Князь Бледный, как и я, уже сильно хотел домой.

Кстати, пришло наконец-то письмо от Алёны. Вначале она старалась отчитаться о том, что было сделано пока меня нет. О том сколько орудий, бочонков пороха произведено, и сколько было выручено денег.

Когда я прочёл эти строки, поблагодарил Бога за то, что это послание не досталось врагу. Ибо такую информацию нельзя слать гонцом без охранения.

Постепенно строки стали более личными. Чувствовала она себя более-менее хорошо. Инес, Олена и Нува помогали ей по хозяйству. Сообщила, что её навещала Софья. И что они неплохо провели время. А в конце добавила, что очень любит и ждёт моего возвращения. И уже в самом низу поздравила с победой, и что она ни на мгновение не сомневалась во мне.

В тот момент я хотел вскочить на коня и, не дожидаясь выдвижения обоза, отправиться домой. Но, увы, так было делать нельзя.

В последний вечер перед дальней дорогой в просторной зале терема собрался узкий круг. Я, Мария Борисовна, Холмский, мой тесть Бледный. Мы выпивали крепкое вино, обсуждали маршрут, прикидывали скорость передвижения. Все хотели домой. Даже Мария Борисовна пару раз упоминала как соскучилась по детям.

С наступлением темноты Великая княгиня поднялась из-за стола, сославшись на усталость, и, проходя мимо меня, странно посмотрела в мою сторону.

Вскоре ушёл Холмский. Я ещё немного посидел с тестем, и он засобирался к себе на подворье. А через четверть часа зашла служанка, сообщившая, что меня ждёт у себя Великая княгиня.

— Входи, — донёсся приглушённый голос, после того как я постучал в дверь.

Я переступил порог.

Мария Борисовна стояла у раскрытого окна, обхватив плечи руками. На ней было простое платье, волосы распущены. Она не обернулась сразу, когда я вошёл.

Повисла тишина.

— Закрой дверь, — велела она. Я сделал это, и прошёл внутрь комнаты, чтобы рынды не слышали нашего разговора. После чего она продолжила. — Несмотря ни на что я хотела бы чтобы ты остался в Москве, Дмитрий, — произнесла она. — Ты же понимаешь, насколько мне необходим такой человек рядом?

— Понимаю, Мария Борисовна, — ответил я. — Прекрасно понимаю.

Она сделала крохотный шаг навстречу.

— И что ты думаешь? Ответишь мне?

Я выдержал паузу, хорошенько подбирая слова.

— Думаю, что пока я не могу вот так просто оставить Курмыш, — произнёс я. — Там моё производство, мои люди. Ремесленники, кузни. Я нужен там. Я не…

— Я не прошу тебя, — перебила она. — Я не требую от тебя размышлений на этот счёт. Я не прошу тебя, как женщина. Я требую, воевода, чтобы ты перебрался в Москву насовсем.

Я отступил на шаг, не ожидая услышать от неё столь повелительный тон.

— Давай будем говорить прямо, Мария Борисовна.

— Давай, — сказала она, шагнув вперёд и вплотную приблизилась ко мне. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовал запах её духов, которых она не надевала, когда мы сидели в горнице с другими боярами.

Она приподняла подбородок, глядя на меня снизу вверх с ожиданием… — Я давно этого от тебя жду, Дима. Слишком давно, — продолжила она.

И я понял… она не отступится. И что сейчас, в эту самую секунду, решается всё.

Глава 12

Я отступил на полшага.

Мария Борисовна не последовала за мной. Она вскинула голову, и с вызовом посмотрела мне в глаза.

— Разве я тебе не нравлюсь, Дмитрий? — прищурившись спросила она.

— Нравишься, — ответил я честно.

Скрывать очевидное было глупо. Я ведь не из камня высечен, и передо мной стояла одна из самых красивых и властных женщин этой эпохи.

Прежде чем я успел добавить хоть слово, она сократила дистанцию.