Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

Её ладонь скользнула по ткани моего кафтана вниз, к животу, и замерла там, где пальцы наткнулись на неоспоримое доказательство того, что моё тело думало совершенно иначе, чем звучали слова.

Тогда я аккуратно отвёл её руку в сторону и снова увеличил расстояние между нами.

— Ты очень красивая женщина, Маша, — произнёс я, намеренно не произнося титул.

Она улыбнулась и в её взгляде вспыхнула надежда.

— Но я женат, — продолжил я. — Алёна ждёт моего ребёнка. И я не могу… не хочу предавать её. Даже ради тебя.

Мария Борисовна замерла, но сдаваться не собиралась.

— А кто говорит о предательстве, Строганов? — она вскинула подбородок, обхватывая себя руками за плечи. — Ты мыслишь категориями простолюдина. Я не зову тебя под венец и не прошу клятв в вечной верности. Я предлагаю тебе…

— Я знаю, что ты предлагаешь, — перебил я её. — Я понимаю твоё одиночество, Маша, — сказал я. — Понимаю твой страх и твой расчёт. Женщина в твоём положении нуждается в опоре, в ком-то, на кого можно свалить часть этой неподъёмной ноши. Но послушай меня внимательно. — Она не ответила, только смотрела на меня, сжимая руки на груди. — Я выбрал твою сторону не из-за романтических чувств… я выбрал тебя, потому что так велит мой долг. Я верю, что с тобой на престоле Руси будет лучше.

Я тяжело вздохнул.

— Вспомни, с чего мы начали. Я спас тебя от яда. Я помог тебе скрыть тайну Глеба, когда это могло стоить тебе всего. Я стоял рядом, когда умирал Иван Васильевич, и сделал всё, чтобы твой сын остался наследником. Я сражался за тебя на Девичьем поле. Я взял для тебя этот город и вывернул его наизнанку, чтобы наполнить твою казну. — Я перечислял, держа её взгляд, не давая отвернуться. — И я безмерно благодарен тебе за то, что ты закрыла меня от того арбалетного болта. Но то, что ты просишь сейчас… это не то, что я могу тебе дать. Если я лягу в твою постель, я стану просто ещё одним… очередным Глебом.

Мария Борисовна молча отвернулась. Она медленно прошла к кровати и опустилась на самый край. Пуховый платок соскользнул с её плеча, обнажая тонкую лямку платья, но в этом не было соблазна.

— Как же ты не поймёшь, Дмитрий… — прошептала она, не глядя на меня. — Дело ведь не только в политике. Я просто хочу почувствовать, что я не одна. Что я всё ещё желанна, как женщина. Из всех мужчин, что окружают мой трон, я могу смотреть только на тебя. Остальные либо боятся, либо мечтают подставить подножку.

Я подошёл и опустился перед ней на одно колено.

— Мне жаль, что я не могу дать тебе то, чего ты ищешь в мужчине, — произнёс я, глядя ей в глаза снизу вверх. — Но я обещаю тебе другое. Я буду той самой стеной, которая тебе нужна. Я буду защищать тебя и твоего сына до последнего вздоха. И для этого мне вовсе не обязательно делить с тобой постель. Напротив, так моя преданность будет чище.

Мария Борисовна долго смотрела на наши сцепленные руки. В её глазах, блеснули слёзы…

Тогда я поднялся, отвесил почтительный поклон и, не говоря больше ни слова, направился к выходу. Выйдя в коридор, я прикрыл аккуратно дверь, и рынды у дверей даже не шелохнулись, лишь проводили меня взглядами.

— «Надеюсь, она меня услышала», — подумал я.

* * *

POV

Когда дверь за Дмитрием закрылась, Мария Борисовна продолжала сидеть на краю постели.

— «Отказал, — всё ещё не веря в произошедшее подумала она. — Мне. Великой княгине. Женщине, за один взгляд которой половина московских бояр готова перегрызть друг другу глотки».

Мария Борисовна стёрла с лица одинокую слезу.

— Ты думаешь, я так просто сдамся, Строганов? — прошептала она. — Ни за что!

Она тяжело вздохнула.

— Как же ты не поймешь, что Курмыш слишком мал для тебя, — она начала расплетать косу. — И твоя Алёна… — она усмехнулась. — Что тебе мешает дарить любовь сразу двум женщинам? Ты будешь моим, Дмитрий! Не любовником на одну ночь. Ты станешь частью моей жизни.

* * *

Утром из ворот поверженного Новгорода вытягивалась не просто колонна… нет… из города улетучивалась сама его былая гордость, упакованная в рогожи и запертая в сундуки.

Я стоял у окна своей комнаты, наблюдая, как во дворе терема Борецких разворачивается суматоха. И такое происходило сейчас по всему Новгороду.

Семён появился в дверях.

— Дмитрий, пора, — сказал он. — Колонна начинает выстраиваться.

Я кивнул, накидывая на плечи дорожный кафтан. Пальцы сами нашли и привычным движением затянули пояс, проверили на месте ли нож. Всё это делалось машинально, пока голова была занята другим.

Вчерашний разговор с Марией Борисовной всё ещё тревожил. Жалел ли я о своих словах? Честно… нет. Вот только я сильно боялся, что это мне аукнется.

— Ты меня слышишь вообще? — голос Семёна вернул меня в реальность.

— Слышу, — соврал я. — Что там с обозом?

— Больше тысячи телег, — Семён ответил и, тяжело вздохнув, добавил. — Плестись будем очень медленно.

Я кивнул, помня, что двести телег только с добычей: тюки с соболем и куницей, серебро, украшения, иконы, железо, доспехи оружие и многое другое.

— Охрана?

— Четыре сотни конных впереди и по бокам, — отчитался Семён. — Пехота колоннами по пять человек. Между ними телеги. Григорий велел расставить лучников через каждые десять повозок на случай засады.

— Молодец, — сказал я. — Хорошо поработал.

Семен кивнул и вместе мы спустились во двор.

Там уже творился организованный хаос. Ратмир орал на нерасторопных холопов, которые пытались впрячь лошадь задом наперёд. Григорий стоял посреди всего этого месива, скрестив руки на груди, с видом человека, который видел и не такое.

— Отец, — окликнул я его.

Он обернулся, и я заметил лёгкую усмешку в уголках губ.

— Готов к долгой дороге, сын?

— Как никогда, — ответил я с улыбкой. — Ты как?

Григорий поморщился и потёр поясницу.

— Спина что-то совсем разладилась. Старость не радость.

— Может, в повозке поедешь? — предложил я, заранее зная ответ.

— Ага, щас, — фыркнул отец. — Чтоб все решили, что я в гроб ложусь? Нет уж, в седле доеду, а