Скорость - Адам Хлебов

их ещё надо подобрать, не факт, что они будут в наличии. В-третьих, на таможне сейчас лютуют. Ну, а в-четвёртых, главное — деньги. Такие, как ты просишь, будут стоить долларов двести пятьдесят.

— Долларов? — меня шокировала и сумма, и валюта. Уж очень не хотелось с ними связываться.

Хоть теперь за валюту не расстреливали, но был памятен процесс Рокотова и его подельников.

Володя заметил моё смятение, немного подумал и добавил:

— Ладно, тебе по старой дружбе можно и рубли привезти.

— А двести пятьдесят долларов в рублях — это сколько?

— Умножай на четыре, примерно.

Меня будто дёрнуло током! Холодная испарина выступила на спине.

— Обалдеть! Целая тысяча рублей? — мой энтузиазм поубавился. Сумма казалась космической. Наверное, мои глаза были больше чайных блюдец.

Я не знал точного бюджета на покупку, который закладывала команда, но мне казалось, что Игорь Николаевич вряд ли согласится на такую огромную сумму.

— Ну а ты как думал? Единственное, чем могу помочь — рассрочка. Половина вперёд перед рейсом, а половина по приезду.

— Это очень дорого, не проканает, — меня расстроило услышанное. Наши вряд ли согласятся.

— Гоночное всё дорого. Вообще, у них, у буржуев, хорошие товары все очень дорого стоят. Знаешь, есть ещё один способ с валютой, но я тебе не рекомендую.

— Какой?

— Есть маза ходить у «Интуриста», спрашивать у иностранцев. Если повезёт, то говорят, что там можно один к одному обменять.

— Нет, это не для меня. Меня батя еле отмазал от угона и драки. Повезло, что на момент, когда я выкатил «Москвич», я ещё несовершеннолетний был.

— Ты ещё и драку устроил? — он улыбнулся. — Где мои семнадцать лет?

— На Большом Каретном! А где мои семнадцать бед? — подпел я ему.

— На Большом Каретном! А где мой чёрный пистолет? — и тут он запнулся. Что-то вспомнил, он посмотрел на меня сияющими глазами. — Как же я забыл. У вас же «Лада»?

— Ну да, «Копейка».

— В общем, есть такой мужик Белевич Серафим, он на ипподромных выступает. Один из наших, фамилия у него Стрелков, ему привозил такие на «Копейку». Но что-то они там не договорились по деньгам. Короче, этот Стрелков отдал амортизаторы через какого-то баклана с Сукиного Болота на продажу.

Так между собой называли стихийную барахолку запчастей в Южном Порту. У меня появилась надежда.

— А тот не продал?

— Не знаю, вроде нет. Стрелков долго плевался в адрес Белевича и жаловался, что неликвид под него привёз и деньги повисли. Обещал больше с гончими не связываться.

Он поймал мой удивлённый взгляд.

— Мы так про нашего брата говорим. Я тоже гончий, только бывший.

— А как узнать, есть ли они? Можно ему сегодня позвонить?

— Э, нет, братец. Стрелков пока в рейсе, только на следующей неделе вернётся, вот тогда и спросим.

— А вдруг, ну этот баклан, уже продаст к тому времени? Побыстрее никак нельзя узнать?

— Побыстрее, если только ехать на рынок и искать его самого.

— А как его там найти?

— Поспрашивать людей, послушать. Его «Бакланом» так и кличат.

— Я поеду.

— Только это, поедешь, денег с собой не бери. Обуют. Моментом. Там народ очень ушлый. Найдёшь его, узнаешь цену на амортизаторы, потом езжай за деньгами, возьми с собой надёжного человека или мне позвони, если смогу, то с тобой съезжу.

— Спасибо, Володь!

— Не расплатишься потом со мной, — он улыбнулся. — Шучу. Помогу чем смогу, будущему чемпиону.

Он встал и похлопал меня по плечу.

— Ну, давай. Удачи тебе, звони, если что найдёшь. А если нет, то попробуем привезти.

Конечно, в ту самую тысячу рублей Володя вложил свои проценты. Не без этого. «Интерес», как говорят в определённых кругах.

Но я и не ожидал, что будет по-другому. Надо ехать в Южный Порт.

Существовало много версий, почему эту барахолку называли Сукиным Болотом.

По одной из версий, здесь промышляли преступные элементы, которые отошли от воровских принципов.

Таких в зонах называли «суками». Воровскому люду негоже заниматься торговлей, сотрудничать с властями, ну и всякое прочее.

Но тут на мошенничестве и нелегальных схемах очень быстро «зарабатывались» колоссальные деньжищи. Южный Порт был «хлебным» местом.

Тот, кто пробовал «вариться в этой каше», быстро привыкал к наживе и лёгким нетрудовым доходам. Таких неблагонадёжных, с точки зрения воров, уголовников, засасывало в Южный Порт, как в болото.

Поговаривали, что милиция смотрела на всё сквозь пальцы и получала за это взятки.

Рассказывали разные случаи. Бывало, что люди оставались без машин и документов, а органы ничего особо не предпринимали. Занимались отписками и покрывали преступников.

Лично я в это не верил, но понимал, что как милиция, так и «Контора Глубокого Бурения» могли вести разработку и собирать компромат на тех наших граждан, которые покупали и продавали здесь машины по ценам выше официальных заводских.

Налицо факт спекуляции при продаже. Продавцы наваривались. Что же касается покупателей, то любопытно было бы узнать, где они взяли такие деньжищи.

Говорят, что цена на двадцать четвёртую «Волгу» доходила до пятнадцати тысяч целковых, хотя на заводе отпускная — что-то вроде одиннадцати. Вот тебе и болото.

По другой версии, до того, как те места засыпали грунтом и построили там массу предприятий в советское время, там находились болота, которые принадлежали боярину по фамилии Сукин. Этого Сукина за какие-то прегрешения утопил в болотах собственными руками сам царь-батюшка Иван Грозный.

По третьей версии, во времена царствования Екатерины Второй в Сукиных Болотах топили женщин лёгкого поведения, которые ослушались указа Её Величества, запрещающего покидать свои жилища во время чумы 1770 года.

Поэтому оно и получило такое название. Все три версии имели право на существование. Но ни одна из них не могла бы быть причиной, по которой я отказался бы ехать и искать Баклана.

Хотя барахолка запчастей в Южном Порту действительно пользовалась дурной славой.

Южный Порт стал прародиной криминального термина «кидок», когда незадачливому продавцу авто предлагали существенно большую сумму, чем он запрашивал.

Иногда даже показывали пачки с деньгами. Потом оформляли документы в комиссионке, через своего «прикормленного» сотрудника. Потом появлялся «следователь».

Который просто очень пристально наблюдал за происходящим, и с двух или трёх метров заглядывал в салон, в глаза покупателю и продавцу. Будто только и ждал момента, когда стороны начнут расплачиваться.

Зачастую продавец сам предлагал убрать пока деньги, отъехать куда-нибудь в укромное место, подальше от людских глаз для произведения расчёта.

Никто не хотел быть пойманным при передаче суммы, на тысячи рублей превышающую ту, что указана в документах.

Покупатель соглашался, завозил продавца в безлюдные переулки и просто выкидывал из машины. Отсюда и пошёл глагол