Короткий путь - Михаил Антонов

И в этот момент заметил слугу. Рашид стоял, тихо держа в руках маленькую глиняную баночку, запечатанную воском.

— Молодой господин, — поклонился он, протягивая баночку, — это лучшая заживляющая мазь, что была у травника. Говорит, затягивает раны за считанные минуты.

— Спасибо, Рашид, — я принял баночку, сломал печать и заглянул внутрь. Мазь была густой, зеленоватой, пахла травами и чем-то смолистым. Я макнул палец, нанёс на ранку.

Эффект был почти мгновенным. Боль утихла, края пореза стянулись, и через минуту я уже с трудом находил место, где только что была ранка.

— Отличная вещь, — похвалил я.

Рашид поклонился и исчез.

Карим, всё это время стоявший рядом, вежливо поинтересовался:

— Молодой господин, не желаете ли отужинать? Время уже позднее.

Посмотрел на него и хитро прищурился.

— Карим, а ты не забыл, что мы договаривались уменьшить порции?

Слуга слегка смутился, но в его глазах мелькнула улыбка.

— Помню, молодой господин. Ужин будет ровно вполовину меньше вчерашнего. Как вы и просили.

— Вот и отлично, — я довольно откинулся на подушки, поглаживая край халата с новым, магическим карманом. — Тогда давай ужин. Что-то я проголодался после всех этих дел.

Карим поклонился и бесшумно удалился, а я остался в предвкушении вкусной еды и с чувством глубокого удовлетворения от проделанной работы. В ожидании ужина я откинулся на подушки и машинально поднёс руки к лицу, рассматривая перстни. Три кольца — три символа новой жизни.

Задумчиво покрутил на пальце перстень, отвечающий за связь. А что если... приобрести ещё один такой же? И отправить в Империю, в академию, чтобы этот перстень передали Лориэну? Моему первому другу в этом мире.

Ведь должно же здесь быть какое-то почтовое сообщение? Купцы, караваны, дипломатические миссии... Возможно, можно отправить с надёжным человеком, с тем же Шахрияром аль-Джанаби. Он как раз торговец, бывает в Империи. Надо будет спросить у Фархада при случае.

Мысли прервал тихий шорох. На столике, словно по мановению волшебной палочки, стали появляться блюда.

Карим расставлял их с точностью и грацией. Сначала — глубокая фарфоровая тарелка с дымящимся супом. Золотистый бульон, в котором плавали тонкие ломтики нежнейшей баранины, кружочки моркови, прозрачные кольца лука и рассыпчатый, только что сваренный нут.

Рядом с супом появилось второе блюдо — на широком плоском блюде горкой возвышался рис, рассыпчатый, окрашенный шафраном в нежный золотистый цвет, с вкраплениями тёмного барбариса, придающего блюду лёгкую, пикантную кислинку. Сверху, на рисе, покоились крупные куски мяса — томлёная баранина.

Отдельно, на маленьких тарелочках, Карим расставил закуски: оливки, маринованные с травами, несколько видов сыров. Рядом — пиала с острой, ярко-красной пастой из толчёного перца и чеснока, приправленной кинзой. И, конечно, свежие лепёшки — тонкие, только что из печи, ещё тёплые.

Завершали картину кувшин с разбавленным вином и прозрачный бокал на низкой ножке, уже знакомый мне по прошлым трапезам.

Карим, закончив расставлять блюда, не уходил. Он стоял чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу, с видом человека, который хочет задать важный вопрос, но не решается.

Поднял на него взгляд.

— Что-то ещё, Карим?

Слуга слегка поклонился, собираясь с духом.

— Молодой господин, — начал он очень вежливо, почти извиняясь, — позвольте задать вопрос, касающийся... хозяйственных дел.

Отложил ложку и приготовился слушать.

— Дело в том, молодой господин, — продолжил Карим, — что для обеспечения жизнедеятельности дома, оплаты вознаграждения слугам, приобретения продуктов и закрытия небольших задолженностей, которые накопились за дни вашего проживания... необходимы денежные средства.

Он замолчал, словно давая мне осмыслить услышанное.

А меня эти слова словно обухом по голове ударили. Деньги! Я, дурак, совсем забыл о самом главном. Дом-то содержать нужно! И еду, которую я с таким аппетитом поглощаю, нужно оплачивать. И слугам платить за их труд. А я, как последний... растяпа, даже не задумался об этом. Всё Фархад да Фархад, а текущие расходы — моя забота.

Почувствовал, как щёки заливает краска стыда.

— Карим, прости, — заговорил я виновато, коря себя за непростительную забывчивость. — Я сам должен был догадаться, а ты был вынужден напоминать... Сколько нужно денег на содержание дома?

Карим облегчённо выдохнул — видимо, боялся, что я отреагирую иначе. Говорил он мягко, с расстановкой, видно было, что он заранее всё подсчитал.

— Молодой господин, моя плата за месяц составляет пятнадцать серебряных дирхамов. Рашиду и его жене Фатиме предыдущий хозяин платил по десять дирхамов каждому. Оплата продуктов питания, если брать в среднем, составляет от двадцати до двадцати пяти серебряных в месяц. И ещё пять монет я обычно закладываю на непредвиденные расходы — например, как сегодня, на заживляющую мазь.

Он помолчал, потом добавил:

— Что касается задолженности за прошедшие дни... большой срочности в оплате нет. Но сумма составляет четыре серебряные монеты. Плюс пять — за мазь, которую мы сегодня приобрели.

Внимательно слушал и прикидывал в уме. Пятнадцать Кариму, десять Рашиду, десять Фатиме — это тридцать пять. Продукты — до двадцати пяти, непредвиденные — пять. Итого... под восемьдесят серебряных.

А у меня золотые кроны. Курс, как говорил Карим, один к десяти. Значит, семь золотых на месяц с лихвой хватит.

Молча залез рукой в карман старой мантии, которая лежала рядом на подушках. Рука скользнула в бездонное пространство, нащупала знакомую тяжесть монет. Достал восемь золотых крон. Положил их на край стола.

— Этого на месяц хватит? — спросил я, глядя на Карима.

У слуги округлились глаза. Он смотрел на столбик золотых монет с таким выражением, будто я положил перед ним не монеты, а сокровище из сказок.

— Молодой господин... — выдохнул он. — Это... это более чем достаточно! У нас даже останется!

На его лице отразилось такое искреннее облегчение, такая радость, что у меня самого от сердца отлегло.

— Бери, — я кивком указал на монеты. — Считай, что вопрос с деньгами решён. И на месяц, и на текущие расходы, и на мазь, и на задолженности.

— Благодарю вас, молодой господин! Вы даже не представляете, какой груз с моих плеч сняли. Я сейчас же всё улажу, рассчитаюсь с поставщиками, с Рашидом и Фатимой...

Он спрятал монеты в специальный кошель на поясе и, пятясь, вышел, давая мне наконец-то приступить к ужину.

С облегчением вздохнул и взялся за ложку. Суп был изумителен — наваристый, ароматный, с мясом, которое таяло на языке. Рис с барбарисом оказался неожиданно пикантным и сытным. Закуски дополняли вкус, а разбавленное