Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

Волчанский пожал плечами.

— Может, да, а может, и нет. Но ведь наводит на размышления?

— И много купили? — спросил я.

— Много. Кажется, кто-то готовит масштабную акцию.

Я вспомнил, как Дурново говорил, что террористы могут устроить взрывы на шествии в честь тезоименитства. Сказал об этом Волчанскому.

— Это им придётся сильно постараться, — ответил тот мрачно. — Охрана на таких праздниках первосортная. Но может, и прав господин директор. Вот только отменить шествие никак не возможно. Придётся нам злоумышленников изловить до этого.

— Если есть серьёзные подозрения, что за этим стоит Андертон, и, возможно, вообще руководит террористами, то почему бы не арестовать его?

В текущей обстановке я пока не очень разобрался, но ведь речь шла о жизни императора. Наверняка в таких случаях условностями пренебрегают.

Мой собеседник с сожалением покачал головой.

— Дело-то политическое, — сказал он. — И если Андертон замешан, то международное. Взять его под арест — это самое простое. Но брать надо так, чтобы потом отпускать не пришлось. С нашими-то мы особо не церемонились бы. В крайнем случае — извинились бы за ошибку. Они и рады были бы радёхоньки, что пронесло и обошлось. Но тут британский подданный. А у нас только подозрения. Если промашка выйдет — скандала не оберёшься.

Я подумал, что рисковать жизнью императора — скандал не меньший, а то и больший, но со своим суждением лезть не стал. Ясно было, что Волчанский не сам принимал решения, а лишь озвучил мнение начальства.

— Ума только не приложу, как теперь подобраться к Андертону, — вздохнул мой собеседник. — Если, конечно, он вами не заинтересовался. За ним филёры установили слежку. По полной обложили, чтобы выйти на группу бомбистов. Но британский агент это не княжна и не влюблённый студент. Он будет осторожен. Особенно теперь. Может, вообще на дно заляжет.

— Я думаю, Андертон объявится, — сказал я. — Если им задумана масштабная акция, значит, требуются люди. Много. Одного он потерял. Будет искать замену. Если не меня, то другого. Значит, Лебедевой придётся вербовать кого-то вместо меня. Вот только кружок её нынче разбежался, и кандидатов брать неоткуда. Стало быть…

Закончить я не успел, потому что в это мгновение в дверь снова постучали.

Волчанский вскочил.

— Кого-то ждёте? — спросил он тихо.

Я отрицательно покачал головой.

Агент быстро прошёл к стене и замер справа от двери. В сощурившихся глазах мелькнули хищные огоньки.

— Открывайте, — проговорил он одними губами.

Его правая рука потянула вверх набалдашник трости, которая вдруг разомкнулась на две части. Между ними блеснуло узкое лезвие потайного клинка.

Глава 13

Я не видел необходимости в такой предосторожности. Мордвинов или его наёмники сюда меня убивать не сунутся. Подкараулят на улице, дождавшись темноты. Андертону разделываться со мной, тем более, незачем.

Но возражать не стал. Главное, чтобы Волчанский не наделал глупостей. Впрочем, он казался рассудительным профессионалом.

— Кто там? — спросил я, встав слева от двери.

Если будут стрелять, в меня не попадут. Осторожность прежде всего. Бережёного, как говорится, Бог бережёт.

— Это Анна Лебедева, — последовал ответ. — Откройте.

Я встретился глазами с Волчанским. Он убрал клинок в трость, на цыпочках прошёл вдоль стены и скрылся в спальне.

Сдвинув засов, я отворил дверь и сделал шаг назад, давая дорогу девушке.

Она была одета в лиловое платье с искусственными плечами и маленькую шляпку, приколотую к коротким волосам. В этот раз вуали не было. Значит, она не всегда её носит, а надела только ради визита в фотомастерскую.

— Доброе утро, Андрей Ильич, — проговорила Лебедева, окинув меня цепким взором. — Позволите войти? Я ненадолго.

— Прошу.

Девушка переступила порог, я закрыл дверь.

— У меня для вас послание, — Лебедева достала из сумочки конверт. — От господина Андертона.

— Неужели? — отозвался я, беря конверт.

Он был не запечатан и без надписей.

— Вам не стоило трудиться самой приезжать, — сказал я, вынимая сложенный вдвое листок. — Прислали бы слугу.

— Читайте, прошу! — с непонятным раздражением проговорила девушка. — У вас тут совсем не обжито, — добавила она, окинув гостиную взглядом.

— У меня мало вещей, — ответил я. — Да и много ли нужно холостяку?

— Я думала увидеть стопки книг, — сказала Лебедева. — Раз уж вы критик.

Не ответив, я пробежал глазами несколько строк, выведенных аккуратным округлым почерком.

'Дорогой господин Мамонтов, наше знакомство доставило мне большое удовольствие. Анна Митрофановна характеризовала вас как человека широких и прогрессивных взглядов. Я ценю такие вещи. К сожалению, вы быстро ушли, и я не успел пригласить вас бывать в моём доме. Позвольте исправить эту досадную оплошность и предложить вам посетить меня снова. Если удобно, приезжайте сегодня в шесть часов в мой загородный особняк. Думаю, нам есть, что обсудить.

С почтением, доктор А. Андертон'

Я поднял глаза на Лебедеву. Она стояла, нервно закусив нижнюю губу. На меня не смотрела.

— Очень любезно со стороны вашего знакомого меня пригласить, — сказал я. — Должно быть, он всё же решил предложить мне место. Мог бы, конечно, просто написать об этом. Увы, господин Андертон не указал адрес загородного дома.

— Я вас отвезу, — сказала Лебедева. — Я тоже приглашена.

— Что ж, в таком случае когда за вами заехать?

— В пять. Дом Аттикуса недалеко от города. Очень красивое место. Вам понравится.

— Прекрасно, — кивнул я, вкладывая послание обратно в конверт. — Вы не скажете, что именно намерен предложить мне ваш приятель?

— Мы с Аттикусом просто знакомы, — с излишней резкостью ответила девушка. — Так что я не знаю, что он вам приготовил, — она вдруг повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде словно мелькнуло сомнение. — Андрей Ильич, может, вам лучше отказаться? И никуда не ездить. Право, место на фабрике не такой уж и плохой вариант.

Я изобразил удивление. Особо стараться не пришлось: поведение девушки действительно было необычным. Похоже, их отношения с британцем были сложнее, чем казались на первый взгляд.

Может, она тоже носит маску — как и я? Играет роль роковой женщины, окружившей себя поклонниками, рискующей свободой революционерки? Если так, то что вынуждает её действовать подобным образом? И что она за человек на самом деле?

— Отчего же? — спросил я. — Разве господин Андертон может предложить мне что-то предосудительное?

Секунды три Лебедева смотрела на меня. Я чувствовал исходившее от неё напряжение. И снова мне показалось, что по образу ярой сторонницы террора пробежала трещина. Словно маска на миг приподнялась, обнажив нечто иное…

Затем девушка вдруг рассмеялась. Несколько искусственно. А может, просто нервно.

— Ну, что вы, господин Мамонтов! — проговорила она и хлопнула меня затянутой