Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

— Ах, да, разумеется! Это довольно популярный труд. Секундочку.

Продавец прошёл к одной из полок, провёл пальцами по корешкам, вытащил книгу в зелёном переплёте и положил передо мной.

— Вот, прошу. Последнее издание.

На обложке золотыми буквами было вытеснено: «Полное руководство по обнаружению и самостоятельному развитию магических способностей. Сочинение профессора С. А. Галактионова».

— Сколько стоит? — спросил я.

— Полтора рубля.

— Могу я пролистать книгу, чтобы понять, то ли это, что мне нужно?

— Она новая, так что страницы не разрезаны, — ответил продавец.

Открыв книгу, я понял, что он имел в виду: каждые две страницы представляли собой сложенный лист, который следовало разделять канцелярским ножом.

— Уверяю, это именно то, что нужно, — проговорил продавец. — Прекрасный самоучитель для тех, кто желает развить свои способности или выяснить, есть ли они у него. Лучший из опубликованных.

— Хорошо, беру.

— Упаковать для вас в бумагу?

— Не нужно.

— Доставить на дом?

— Было бы неплохо. Оставьте у консьержа. Здесь недалеко.

Назвав продавцу номер дома, я расплатился, вышел на улицу и подозвал извозчика. Ехать сразу в гостиницу было нельзя: за мной могли следить. Так что я дал адрес Пассажа на Невском.

Кучер уважительно кивнул.

— Знаю, барин. Домчу с ветерком. В тридцать копеек встанет.

— Поехали, — сказал я и забрался в экипаж.

Путешествие не из дешёвых, но предосторожность прежде всего. У Мамонтова, который был представлен Андертону, никакой сестры нет, и появление таковой может слишком осложнить мою легенду. Этого надо избежать. Благо, уходить от наружного наблюдения я умею. Главное — сделать это так, чтобы казалось, будто ни от чего я не уходил, и моё исчезновение из поля зрения — случайность. Может, конечно, предосторожности напрасны, и никто за мной не следит. Но полагаться на это было бы опрометчиво.

Всё в Петербурге казалось одновременно знакомым и новым. Я ещё не успел привыкнуть к каретам, лошадям, дворникам с надраенными бляхами, мастеровым, гружёным бочками и ящиками телегам, а также навязчивому запаху креозота, которым были пропитаны шестигранные плитки, устилавшие большую часть центральных улиц города. Зато они мягко пружинили под колёсами, в отличие от мостовых.

Тут и там попадались на глаза чугунные тумбы, обклеенные афишами и объявлениями.

По улицам сновали нагруженные свёртками и корзинами мальчишки-курьеры, господа с тросточками и в цилиндрах, мужики в похожих на перевёрнутые бутылки сапогах, дамы в шляпках с перьями, ведущие детей или крошечных собачек, а также военные и чиновники в мундирах.

Со всех сторон летели цоканье копыт, скрип колёс, человеческие выкрики, смех и скрежет качающихся на ветру жестяных вывесок.

Когда экипаж подкатил к Пассажу, я расплатился с кучером и сразу же скользнул в дверь, за которой начиналась крытая стеклянной крышей торговая галерея.

Народу было изрядно. Вся публика выглядела прилично, если не сказать богато.

В залах стояли рослые мужики в ливреях и зорко поглядывали по сторонам. Следят, чтобы не было воровства, понял я. Пожалуй, простого смертного сюда и не пустят. Я поймал на себе подозрительный взгляд одного из охранников.

Ходить по расположенным в Пассаже магазинам в мои планы не входило. Я лишь собирался воспользоваться планировкой этого места, чтобы оторваться от преследования, если оно есть.

Лавируя в толпе, я время от времени поглядывал в витрины, отражавшие всё вокруг. И в какой-то момент заметил невысокого человека в коричневом сюртуке, целенаправленно шагавшего через зал. Он даже по сторонам не глядел. Значит, явился не за покупками. Кажется, я видел его на тротуаре, когда нанимал экипаж. Значит, он последовал за мной.

Впрочем, не факт. На улице много кто был в коричневом. Популярный цвет. Да и в Пассаже одетых в такие сюртуки хватало. Требовалась проверка. Надо убедиться, что я отрываюсь от того, кого нужно.

Я устремился к стеклянным отделам с украшениями. Все здесь сверкало и искрилось. Невольно вспомнился торговый центр, где меня разорвало бомбой. Сердце тяжело ухнуло вниз, виски сжало, и вдоль позвоночника пробежали мурашки.

Как не вовремя!

Взять себя в руки, не вспоминать, не давать волю эмоциям. Действовать спокойно, уверенно и чётко. Думать о деле.

Я вошёл в ювелирный, сделал несколько шагов между витринами и остановился возле одной. Краем глаза следил за толпой снаружи. Коричневый появился через несколько секунд. Повернул в мою сторону голову, но тут же спохватился и ускорился. Прошагал мимо, но дальше не пошёл — затормозил возле часового магазина. Явно наблюдал за мной в отражении.

Больше сомнений в том, кто меня преследует, не было.

Выйдя из ювелирного, я направился ко второму выходу, ведшему на Итальянскую улицу. Бросив взгляд на очередную витрину, заметил своего преследователя. Он выждал, пропуская меня вперёд, но теперь упорно шёл следом, явно опасаясь потерять меня в толпе.

Скользнув за одну из очередей, я пригнулся, сделал несколько быстрых шагов и укрылся за торчавшей из кадки развесистой пальмой. Отсюда я мог видеть всех, кто шёл мимо, сам же при этом оставался практически незаметным.

Секунд через двадцать я увидел человека в коричневом сюртуке. Он спешил, обходя попадавшихся по пути посетителей Пассажа: потеряв меня из виду, опасался, что я выйду на Итальянскую и там сяду в экипаж.

Дождавшись, пока он затеряется в толпе, я вышел из укрытия и поспешил в обратном направлении.

Однако не сделал и десятка шагов, как почувствовал на себе чей-то взгляд. Мгновение — и я заметил впереди другого мужчину, стоявшего возле такой же кадки с пальмой, за которой я прятался всего несколько секунд назад.

Похоже, он нарисовался здесь уже после того, как я занял позицию в укрытии — потому и не попался мне на глаза.

Мужчина лениво отвернулся, делая вид, что рассматривает стоящих в очереди дам. Для убедительности даже пенсне поправил.

Проклятье!

Преследователей было двое. И этот, конечно, видел, как я вынырнул из укрытия. Едва ли мой маневр остался для него загадкой. Хотя… Может, он и не сообразил, что я нарочно пытался уйти от слежки. Но рисковать нельзя. На кону моя легенда обычного студента. И любые сомнения будут трактоваться не в мою пользу.

Я остановился. Мозг работал стремительно. Выход был только один.

Пришло время применить свой дар осознанно. Не в качестве эксперимента, как я делал дома с монетками, а для дела.

«Хочу вернуться на сорок секунд в прошлое!» — предельно чётко сформулировал я мысль.

Перед глазами поплыло. Витрины, пальмы, люди, люстры — все покачнулось, словно Пассаж накренился сначала вправо, а затем — влево.

Я едва не потерял равновесие.

Уши заполнились мелодичным звоном.