Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

Мимо прошагал мужик в коричневом сюртуке. Действовать следовало быстро.

За моим укрытием имелся узкий проход, образованный рядами магазинчиков. По нему я и поспешил прочь от центрального коридора.

Будь у меня время, зашёл бы в один из отделов, приобрёл сюртук другого цвета и цилиндр. Но меня очень скоро начнут искать, так что в моём распоряжении всего несколько секунд.

Свернув за угол, я двинулся в обратную сторону.

Но не успел сделать и трёх шагов, как идущий от люстр свет дрогнул, замерцал и погас! Проход, в котором я оказался, погрузился в вязкий сумрак. Со всех сторон повеяло пронизывающим до костей холодом. Мраморные плитки пола покрылись трещинами, стекла витрин лопнули, осыпавшись мириадами осколков, и в ноздри ударил резкий запах гнилого картофеля.

А затем я увидел прямо перед собой растущее и кипящее чёрной жидкостью пятно! Оно протянулось поперёк прохода, преграждая мне путь. Из него высунулись длинные бледные пальцы, похожие на ножки огромного насекомого. Ногти заскрежетали по полу. Показалась остальная рука.

Проклятье, как же не вовремя! Опять эти галлюцинации! Нужно просто идти вперёд, и наваждение рассеется, как уже бывало.

Вслед за рукой показалась косматая голова! Спутанные чёрные волосы спадали на лицо неведомого существа, частично скрывая его, но широкую пасть с множеством треугольных зубов я разглядел. Между ними ворочался ярко-красный толстый язык.

— Иди сюда! — прошипела тварь, напрягая мускулы, чтобы выбраться из чёрной кипящей лужи. — Ням-ням! Ко мне… Скорее!

Появилась вторая рука, а за ней — впалая грудь с чётко обрисованными рёбрами.

У меня защипало в глазах от нестерпимой вони. Тело быстро сковывал холод.

На мгновение всё вокруг показалось мне неимоверно старым. Я словно оказался в давно заброшенном здании, покрытом пятнами плесени и красным светящимся мхом.

Нельзя поддаваться мороку! Я должен преодолеть наваждение и вырваться отсюда!

Отступив на пару шагов, я пригнулся, оттолкнулся от потрескавшейся плитки и бросился вперёд.

— Сюда! — ликующе прошипело чудище и вытянуло мне навстречу руки с шевелящимися пальцами.

Инстинктивно я резко свернул влево, увернулся от жутких конечностей, перепрыгнул кипящую лужу и приземлился на другой стороне.

Тварь издала протяжный, полный разочарования стон.

А затем вспыхнули хрустальные люстры, и Пассаж приобрёл прежний вид.

На меня удивлённо и слегка испуганно глядели три посетителя. Очевидно, их внимание привлёк мой прыжок. Один из них боязливо попятился и выставил перед собой трость.

— Прошу прощения, — проговорил я, улыбнувшись. — Поскользнулся.

Поспешно свернув за угол, я оказался перед входом в Пассаж.

На улице я быстро осмотрелся, словно высматривая свободный экипаж. Никто больше не проявлял ко мне интереса и не казался подозрительным. Оба мои преследователя рыскали в Пассаже и по другую его сторону, пытаясь меня найти. Скоро они решат, будто я зашёл в один из магазинов, и начнут бродить по ним.

Поймав коляску, я назвал кучеру адрес гостиницы и покатил в сторону Пушкинской.

Метров через пятьдесят, когда мы сворачивали с Невского, я осторожно повернул голову и увидел, как по тротуару перед Пассажем мечутся двое. Они шарили глазами по проспекту, но на улице было слишком много движущихся в обе стороны экипажей. Заметить меня на таком расстоянии не могли.

В следующую секунду мы заехали за угол, и мои преследователи пропали из виду. С чувством удовлетворения я расслабился на мягком сиденье.

А минут через двадцать уже был на месте.

Перед «Парижем» двое дюжих бородатых парней старательно мели тротуар. На крыльце стоял вытянувшийся швейцар в чёрной с золотыми галунами ливрее. Выглядел он так, словно позировал для картины, причём изображал сановника не ниже министра.

Расплатившись с кучером, я направился к двери. Швейцар окинул меня взглядом, чуть подумал и всё же отворил. Я сунул ему в руку пять копеек и вошёл в небольшое лобби, отделанное жёлтым мрамором. С потолка свисала бронзовая люстра, но свет не горел: вполне хватало того, что струился сквозь большие окна.

Напротив входа располагалась стойка с привинченными латунными буквами, образующими название гостиницы. За ней стоял администратор в тёмно-бордовой ливрее. Его волосы были так плотно прилизаны к черепу, что казались нарисованными.

— Чем могу услужить? — осведомился он, едва я приблизился. — Есть номера по пять, семь, девять и двенадцать рублей. Столоваться можно у нас же. На первом этаже чудесная ресторация.

— Моя сестра здесь остановилась, — сказал я. — Пришёл навестить. Надеюсь, что застану.

— Понимаю, сударь, — слегка кивнул администратор. — Как её фамилия?

— Новацкая. Двадцать шестой номер.

Указательный палец моего визави скользнул вниз по странице регистрационной книги. Дошёл до самого низа. Администратор перелистнул страницу и снова отправился в путешествие по строчкам. Наконец, палец остановился.

— Да, у нас проживает Евдокия Ильинична, — проговорил служащий, подняв на меня взгляд. — С супругом, — добавил он, почему-то сделав на этом слове акцент.

Может, решил, что я не брат, а поклонник, решивший преследовать даму своего сердца?

Я кивнул.

— Это она. У себя?

— Мадам с мужем выходили позавтракать. Господин Новацкий затем уехал, а ваша сестра вернулась в номер. Вероятно, в её положении тяжеловато на прогулки ходить.

— В каком таком положении? — насторожился я.

— Как? Вы не знаете? — прищурился администратор.

— Мы давно не виделись. С тех пор, как она замуж вышла.

— О! Понимаю. Мадам беременна. И срок уже немалый. Только не говорите, что я вам сказал.

— Конечно. Можно к ней?

В глазах моего собеседника всё ещё читалось сомнение. Должно быть, я выглядел не так респектабельно, как думал. Впрочем, чему удивляться, ведь костюм мой был приобретён в лавке подержанного платья.

— Портье вас проводит, — нашёл, наконец, компромисс администратор.

И ударил ладонью по торчавшему из столешницы звонку.

Глава 14

Номер оказался на втором этаже. Портье постучал за меня и отступил, заложив руки за спину.

Дверь открылась спустя полминуты. На пороге стояла девушка в чёрном платье и белом переднике — горничная. Симпатичная, с россыпью веснушек вокруг слегка вздёрнутого носика, она имела крайне строгое выражение лица. Как будто готовилась встретить с боем любую опасность, которую мог явить мир.

— Что вам угодно, сударь? — поинтересовалась она, глядя на меня.

— Хотел бы повидать Евдокию Новацкую, — ответил я.

— Мадам отдыхает. Расскажите, что у вас за дело, и я ей передам.

— Я её брат.

— О! — мой ответ привёл горничную в замешательство. — Прошу прощения, сударь. Я этого не знала. Мадам говорила, что вы можете зайти. Прошу.

И она отступила в сторону, давая мне дорогу.

— Благодарю, — кивнул я портье и переступил порог.

Девушка сразу закрыла дверь.

— Я скажу мадам,