Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

Я метнул направо тройку, налево — восьмёрку.

Британец перевернул свою карту.

Восьмёрка!

Твою ж мать…

Хорошо, что я играю банкомётом.

Зрители одобрительно загудели.

Андертон выложил перед собой ещё одну карту.

У меня выпали туз пик и бубновый валет.

Мой соперник перевернул карту. Совпадения не оказалось. Я метнул ещё две карты.

Слева оказался туз. Снова победа Андертона. На его лице появилась едва заметная улыбка. Британец зевнул, прикрыв рот широкой ладонью. Перстень, отразив пламя стоявших на столе свечей, взорвался мириадами разноцветных огоньков.

— Пятый кон, — проговорил британец. — Последний. Затем ваша очередь быть понтером.

И положил карту на зелёное сукно.

Я метнул тройку и туза.

У Андертона оказалась дама. На второй попытке совпадения снова не оказалось. Зато на третий раз я выиграл, положив направо крестовую даму.

— Поздравляю, — равнодушно сказал британец. — Теперь мне метать.

Мы распечатали новые колоды. Игра началась.

Сам я не азартен, но это явно была проверка. Что бы я хотел узнать о кандидате на месте Андертона? Есть ли ему что терять, и пойдёт ли он до конца. Значит это то, что я должен продемонстрировать. Нужно произвести впечатление человека, которому и бомбу можно доверить, и секреты.

Первые три кона сыграли быстро. Первый выиграл я, второй и третий — Андертон.

Затем у меня совпала шестёрка. Британец хмыкнул и выложил последнюю карту. Из-за удвоения ставок сумма на кону оказалась немаленькая. У меня даже после выигрышей столько не было. Если продую, как расплачиваться? Хорошо, если англичанин согласится подождать. Но выглядеть я буду так себе. Негоже человеку играть на то, чего у него нет.

Я выложил карту рубашкой вверх.

Андертон открыл валета налево и четвёрку направо. Я перевернул свою карту.

Четвёрка!

Мой противник холодно улыбнулся. В его глазах сквозило плохо скрытое торжество, но было в них и любопытство. Словно он оказался на пороге интереснейшего открытия.

— Моя взяла, — сказал он.

Я медленно откинулся на спинку стула. Чёрт! Вот же не повезло! Вернуться бы хоть на полминуты назад и выбрать другую карту! Всё могло бы сложиться иначе, и я не оказался бы в глупом положении…

Стоило это подумать, и довольное лицо Андертона вдруг пошло рябью — словно пространство превратилось в водное отражение, которое коснулись пальцем. В ушах появился странный, постепенно нарастающий хрустальный перезвон.

Дыхание у меня на миг перехватило, а затем…

Что-то изменилось!

Как будто плёнку назад слегка отмотали.

Карт на столе не было, зато я держал в руке колоду. Звон исчез.

— Выбирайте же, — сказал Андертон.

Меня накрыло чувство дежавю. Это уже было. Буквально только что! Мне нужно было выбрать карту и положить её рубашкой вверх.

— Смелее, — ухмыльнувшись, подбодрил британец.

Я едва мог поверить в случившееся. Как это вообще произошло? Почему? Я пожелал переместиться на полминуты в прошлое — и вот, пожалуйста!

Рука слегка дрожала, когда я выбрал из колоды валета. Положил перед собой.

Кивнув, Андертон небрежно метнул те же карты. Я выиграл!

— Что ж, — проговорил мой соперник разочарованно. — Вам повезло. Угодно ещё партию?

— Нет, благодарю, — ответил я, стараясь не выдать волнения. — Пора и честь знать.

— Как угодно, — британец придвинул мне выигрыш и окинул взглядом собравшихся возле стола. — Господа, кто займёт место?

Вызвался мужчина лет шестидесяти с крестом в петлице. Как только я встал, он занял моё место. Слуга, высоченный индус в рубашке до колен и полотняных штанах, с винного цвета чалмой на голове и кривым кинжалом за широким поясом, подал на серебряном подносе новые колоды.

Я отошёл в сторону. Ко мне тотчас приблизилась Лебедева. Вид у неё был недовольный.

— Жаль, что вы выиграли, — холодно сказала она.

— Почему?

— Проигрыш для Аттикуса ничего не значит. Он и бо́льшие суммы оставлял в чужих руках. Ему хотелось посмотреть, как вы поведёте себя, оказавшись на краю. А вы не оказались.

— Вы сказали ему, что у меня мало денег? — догадался я.

Лебедева пожала плечами.

— Это не имеет значения. Боюсь, вам не удалось заинтересовать Аттикуса. Очень жаль. Мне действительно казалось, что вы можете подойти.

Я постарался сохранить равнодушное выражение лица. Спрашивать, о какой вакансии шла речь, смысла не имело.

— Что ж, зато у меня теперь есть деньги на ближайшее время, — сказал я.

Девушка кивнула.

— Нет худа без добра.

— Как вы познакомились с господином Андертоном?

— Не имеет значения. Прошу прощения, — с этими словами Лебедева направилась в сторону двух беседовавших между собой дам.

Оставаться в доме англичанина смысла не было.

Ни с кем не попрощавшись, я вышел на улицу.

Налетел, освежив лицо, порыв ветра. Он принёс запахи речной тины, влажной земли и гниющих фруктов.

Время было позднее, но вдоль улицы горели фонари. Их свет казался слишком ярким. В то же время он фокусировался вокруг плафонов, почти не рассеиваясь. А за ним лежала вязкая, слепая тьма, в которой едва угадывались очертания домов. Окна не горели, а кроны деревьев расплывались в ночи, сливаясь с пространством, которое будто утратило границы, превратившись в нечто единое и огромное. От этого становилось неуютно.

Я подошёл к тротуару и стал ждать извозчика. Пешеходов не было. Вообще ни одного, что выглядело довольно странно.

Так, ладно, пора подвести итоги. Что мы имеем?

С одной стороны, я не разгадал ожидания оппонента. Это плохо, но не критично. По крайней мере, я выяснил, что он подыскивает кандидата на… что-то.

С другой — у меня обнаружилась странная способность. И объяснение ей в голову приходило лишь одно: это дар! Та самая магия, о которой толковал на лекции профессор. Галактионов говорил, что некоторые способности до сих пор не встречались, и упомянул среди них управление временем. Кажется, это именно то, что я невольно проделал несколько минут назад!

Сердце колотилось слишком часто, руки слегка дрожали. Меня готовили ко многому, но только не к тому, что произошло за последние дни — смерть, возрождение, новый мир, новое тело, магия. Это было уже слишком.

В конце концов, я только что вернул время! Сделал то, что даже в этой реальности считалось мифом. Стоило неимоверных усилий ничем не обнаружить своё состояние перед Андертоном. Так что лишь на улице я испытал нечто, похожее на облегчение.

Но внутри меня будто что-то сдвинулось. На лице проступила испарина, которую я вытер рукавом.

Пришлось проделать несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы успокоиться, вернуть сердцебиению привычный ритм.

Вдруг я понял, что вокруг царит