Сердце отваги измеряется численностью. Книга 5 - allig_eri

У стены дома сгорбилась старуха. Лицо — месиво морщин, беззубый рот, зашитые слезящиеся глаза. Она качалась, будто в трансе, бормотала что-то под нос, а потом разразилась воплями, заглушаемыми криками и шумом толпы.

— Сжечь её! Сжечь! Сжечь! — выцепил я повторяющиеся слова, резко оглянулся, пытаясь понять, кто и к кому обращается?..

…и наступил на что-то мягкое.

Посмотрел вниз.

Дохлая кошка. Выпотрошенная. Внутренности размазаны по камням, шерсть слиплась от крови. Пустые глазницы смотрели в никуда. По серым кишкам ползали жирные личинки.

Меня замутило. Я упустил момент, когда запах цветов, вина и жареного мяса сменился удушающей вонью гнили.

— Сжечь! Аха-ха-ха! Сжечь!

Снова тот самый крик! Казалось, он складывался из десятков голосов в единый звериный рык.

Я вытер подошву о покрытую инеем мостовую, поёжился, плотнее запахнувшись в плащ, и направился вперёд, ощущая, как с ещё сильнее потемневшего неба падают колючие холодные снежинки.

Впереди, сквозь головы и плечи, пробивался оранжевый свет. Огни. Факелы. Костёр. Он освещал площадь, словно маяк.

Я осознал, что метущийся вперёд поток людей организовал нечто вроде коридора.

Для меня.

И я побежал по нему.

Постепенно это становилось труднее. Люди больше не расступались, коридор сужался, я отвоёвывал каждый шаг, пока вновь не оказался в толпе. Но уже не весёлой и радостной. Скорее… разъярённой. Они рычали, подпрыгивали, тянули вверх руки. Я расталкивал их, пробирался вперёд. Сердце билось о рёбра. Откуда-то спереди накатывал жар, а со спины — холод.

Будто бы я бежал от зимы.

И тут я увидел.

Помост. Деревянный столб. Хворост и дрова вокруг. А к столбу, цепями, прикована девушка. Чёрные волосы, голубые глаза, ровные черты лица…

Вета.

Её покрытые снегом волосы растрепались, лицо шло пятнами беспорядочного румянца. Одежда местами порвана, частично обнажая грудь. Губы шевелились, но я ничего не слышал — толпа заглушала всё.

Рядом, на помосте, стоял силуэт. Высокий. В чёрном балахоне и маской палача, закрывающей лицо. Он тоже что-то говорил, удерживая факел в руках.

— Нет! — рванулся я вперёд. — Вета!

Расталкивая народ, я прорывался к ней, но неудержимо вяз. Люди расступались медленно, сопротивлялись каждому шагу.

В следующий миг я вырвался на маленький пустой пятачок.

— Загрейн, — раздался насмешливый знакомый голос. Из толпы вышел силуэт.

— Дэля⁈ — уставился я на неё. Маленькая девочка, лет девяти, она ехидно лыбилась, глядя на меня. Миг спустя она шагнула ближе, попадая под свет факелов с помоста.

Я отпрянул. Левая половина её лица была обгоревшей. Кожа сморщилась, почернела, волосы на той стороне обуглились, частично опали, обнажая побелевшие кости черепа, покрытые пеплом. Левого глаза тоже не было, лишь запёкшийся провал.

— Не спас меня, так думаешь, что с ней получится? — почти ласково спросила она. — Ты ведь бросил её, также, как меня.

— Не бросил! — срывающимся голосом крикнул я. — Ни её, ни тебя!

Дэля склонила голову набок. Обугленная кожа натянулась, треснула, сочась чем-то тёмным.

— Ври дальше, брат.

Она шагнула назад — и растворилась в людской массе. Превратилась в тень между плечами неистовствующей толпы.

— Сжечь её! — продолжали надрываться люди. — Сжечь шлюху! Смерть!

Крики оглушали. Голова шла кругом. Я дёрнулся было к Дэле, но толпа сместилась и её тень пропала. Затерялась, не давая даже намёка, куда могла деться сестра.

Неважно, потом отыщу, вначале спасти Вету!

Я бросился к помосту. Костёр уже горел. Даже отсюда я ощущал силу пламени.

Вета кричала. Теперь я слышал. Её голос резал уши, пронзал грудь. Она кого-то звала. Умоляла.

Выскочив на открытое пространство, я оказался прямо перед помостом. И замер.

За охрану отвечала знакомая до смерти троица. Широкоплечий крепыш, худощавый горбонос и их глава — мужчина с бородой клинышком и короткими усами.

Они стояли, загораживая ступени. Горбонос при этом удерживал в руках маленькую старую тряпичную куклу с оторванной рукой.

Заметив меня, они почему-то поклонились.

— Господин Сантарос! — хором, словно репетируя, выдали они. — Прошу, проходите! — и расступились.

Рыкнув, я рванул ближе, врезал усачу в челюсть, опрокидывая его на брусчатку. Крепышу — коленом в солнечное сплетение. Горбоносу — локтем в шею.

Они не сопротивлялись, безвольно упав и даже почти не прикрываясь. В глазах виделась до смешного глубокая преданность.

Я замер с вытянутой рукой, которой, незнамо когда, подобрал тяжёлый камень.

Мгновение я смотрел в глаза усачу, а потом отбросил камень. Сплюнул. Поднялся на ноги и рванул к Вете.

Костёр уже горел. Пламя лизало подол платья Веты, взбиралось по ткани. Она кричала, дёргала цепи, но металл не поддавался.

На моём пути встал палач. Чёрный балахон колыхался, хотя ветра не было. Маска скрывала верхнюю часть его лица, но не улыбающийся рот.

Прежде чем я сбросил его с помоста, он поднял маску, демонстрируя лицо.

И я замер, ведь… это было моё лицо. Немного старше, с заострившимися скулами и парой морщин возле глаз.

— Я — твоё будущее! — моим голосом сказал он, а потом хлопнул меня по плечу, всунул факел в руки и… рассыпался вóронами.

Чёрные птицы взмыли вверх, каркая, хлопая крыльями. Их тени захлестнули всё, что было вокруг, а потом, одна за другой, они спикировали вниз, врываясь в моё тело.

Внутренности пронзило болью, будто ледяные иглы вгрызлись в рёбра.

— Кха-а-а! — выдал я, выгибаясь дугой.

На миг я закрыл глаза, а когда открыл…

Площадь опустела.

Ночь. И абсолютная тишина. Ни ветра, ни дыхания, ни шороха. Только моё собственное сердцебиение.

Людей не было. Толпа исчезла. Дома вокруг потемнели, окна зияли чернотой. Света почти не осталось.

Только я в одежде палача и потухшим факелом в руках, а рядом обугленный столб и цепи, удерживающие скелет. Местами на нём ещё виднелись чёрные кусочки плоти.

Снег медленно оседал на её череп. На мои плечи.

Шагнув назад, я сорвался с помоста.

И проснулся.

Глаза открылись резко, я дёрнулся, едва не упав с кровати. Рядом завозились, я скосил взгляд, заметив Зану. Сердце в груди слегка успокоило свой бешеный темп.

Я накрыл лоб тыльной стороной ладони, ощущая холодный пот.

— Снова кошмары? — тихо спросила Зана, слегка приподнявшись на кровати и положив мне руку на грудь.

Женская ладонь показалась обжигающе горячей. Словно с костра…

Я вздрогнул, дёрнулся, но быстро пришёл в себя.

— Давно они уже меня не преследовали, — хмыкнул я, положив свою руку поверх её.

Девушка подалась ближе, ложась на меня обнажённой грудью. Она лукаво усмехнулась.

— Раз