Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

— Есть против этого одно верное средство.

Не слушая дальнейших возражений головешки, я неторопливо обошел перекресток, пока не обнаружил подходящую мне вещицу — бетонную сваю, вкопанную в землю, к которой сбоку уже крепился деревянный столб с линией электропередач. Вот именно на вершину этой бетонной конструкции я и водрузил Колянстоуна. Не скажу ничего плохого, но подобное место словно нарочно придумали под отсеченные головы.

— Мы сношали все на свете, кроме шила и гвоздя, шило колется в промежность, гвоздь вообще сношать нельзя, — грустно произнесла головешка. — Миша, я рад, что ты веселишься, но нам это ничем не поможет. Я же говорю, почует меня нечисть.

— А вот на этот счет есть у меня одна штукенция.

Я достал со Слова подаренную шляпу и водрузил ее на многострадальную башку. Не на свою, само собой. Получилось не с первого раза из-за широких полей головного убора, потому пришлось загнуть поля сзади. Вот только чуда не произошло, я по-прежнему видел Колянстоуна. Так, а как же это работает?

— Ну чего там? — нетерпеливо произнесла головешка.

— Сейчас, погоди, — сказал я, задумчиво отходя на несколько шагов.

И вдруг понял, что потерял из виду Колянстоуна. Более того, заметил за собой, что нарочно смотрю в другую сторону. Пришлось найти сначала бетонное основание, а после я уже «нащупал» глазами своего компаньона. Очень интересно.

Я тряхнул головой, больше того, даже отвернулся, чтобы не смотреть на рубежника. А после сразу применил Невод. Накинул его удачно, в сети попало много чего интересного — собаки, несколько чужан, всякая мелочевка. Все, кроме головешки.

— Коля, подай голос.

— Нашел мне лугового пса, — недовольно отозвался Колянстоун. — Может, мне и гадить по команде?

Стоило ему это сказать, как мой взгляд сразу остановился на обрубке в шляпе. К слову, выглядел Колянстоун комично, как пугало с бетонным телом. Зато я наконец понял, как работает подаренный мне артефакт. Это не шляпа-невидимка, скорее нечто вроде маскировки. Если ты в ней, то пока не делаешь резких телодвижений или ничего не говоришь, тебя и «не видно». Включая промысел. Но работает лишь до тех пор, пока ты не проявишь себя.

— Все отлично, — сказал я, снимая с импровизированного постамента рубежника. — Теперь слушай, как и что произойдет.

Я говорил, пока шел до пустыря, обнесенного со всех сторон растениями и деревьями. После таяния снегов место чуть подтопило, но меня интересовал фундамент. Ведь это же, можно сказать, часть дома. Пусть и разрушенного.

— Короче, Коля, все будет нормально. В качестве запасного плана, у нас есть путь отступления. И еще, Колясик, давай-ка в плане бреда, какая у нас имеется нечисть, способная напугать до смерти.

— Да много кого. Ты про наших или басурманских?

— Всех.

— Миша, так это до вечера перечислять можно.

— Мы никуда и не торопимся.

* * *

— А где болтушка твоя? — первым делом спросил Митрий, когда увидел меня вечером.

— На Слово спрятал. Ты же не думал, что мы и правда напарники? Поболтал, дело сделал, можно и убирать. У самого от него голова болит.

— Это да, он такой, — расслабился старик. — Чаю?

— Давай сразу к делу, где наживка?

— Пойдем, — махнул мне рукой Митрий, приглашая в дом. — Ты только обувь снимай.

Внутри за время моего отсутствия, понятное дело, чище не стало. Хотя народу прибавилось. В первую очередь за счет молодой, чуть полноватой девушки с волосами, убранными в косу. Одета она была по какой-то своей, деревенской моде: плотные колготы с носками, платье с цветами и телогрейка. Оно и понятно, под вечер значительно посвежело.

Хотя заинтересовало меня больше лицо — не розовые щеки, веснушки и вздернутый нос, а абсолютно пустые, безжизненные глаза.

— Придавил? — как можно спокойнее спросил я, стараясь не проявить своего истинного отношения.

— Ага, — отозвался Митрий.

Тут я утвердился во мнении, что никакой этот старик не межевик, каким бы хорошим ни хотел казаться. А самый обычный рубежник, более того, самого мерзкого пошиба. Остальные хотя бы не пытаются выглядеть добрячками, а от этого поди пойми, чего ожидать.

— Тогда пусть до места идет. А я следом. Ты точно не пойдешь?

— Нет, — забегали глазки Митрия. — Старый стал, куда мне. Еще помешаю тебе.

Я кивнул, сделав вид, что поверил в ложь старика. И вышел наружу. Следом, уже обутая в резиновые полусапожки, выбралась и Вика. Она не посмотрела на меня, а вышла за калитку и направилась по одной из улиц. Я, находясь на значительном расстоянии, пошел вслед за ней.

До нужного места мы добрались довольно быстро, все-таки чем хорош Торжок — это компактностью для пеших прогулок. Вика держалась неестественно прямо и шагала, как заведенный болванчик. Более того, пару раз поймала на себе недоуменные взгляды, когда не ответила на встречное приветствие.

За квартал до места, я обогнал девушку, одновременно не теряя ее из виду. На меня она, понятное дело, никакого внимания не обратила. Я же почти бегом подобрался к Колянстоуну. Точнее, тому столбу, где он и должен был быть. И пусть и не сразу, а со значительным трудом, нашел голову в шляпе.

— Приходил? — только и спросил я.

— Еще как приходил, засранец старый. На столб подо мной посмотри.

Я не сразу понял, о чем идет речь. И только лишь благодаря подсказке головешки нашел в траве шерстяную красную нить, обмотанную вокруг столба. Трогать ее я, понятное дело, не стал, чтобы не разрушить связь рубежника с нечистью.

— Миша, теперь ты можешь меня отсюда снять?

— Могу, — сказал я, что, собственно и сделал.

— А вон и наша краля, — заметил подходящую девушку Колянстоун. — Смотри, какая сдобная. Жалко даже.

— Ничего не жалко, все с ней нормально будет.

Я довольно быстро добрался до укрытия, где зачавкал мокрой землей. Да, вот во всем ты, Михаил Евгеньевич продуманный и опытный, а о каких-то банальных вещах попросту забываешь. Кто мешал купить длинные резиновые сапоги? А еще лучше озаботиться подобным, чтобы нужное всегда было под рукой. В смысле, на Слове. Ладно, потом, все потом.

— Миша, ты меня только не урони, пожалуйста, — вкрадчиво попросил Колянстоун.

— Давай лучше на Слово?

— А если с тобой случится что, а? —