Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

— Какой еще хозяин? Какой хозяин? Возмутился Колянстоун. — Я его напарник, понял? Да мы с Мишей такие дела делаем, что твоей старой заднице и не снились!

Я не стал спрашивать, что может сниться старой заднице. И вообще, почему именно этой части тела. К тому же, Митрий, видимо, и сам решил, что сделал определенную промашку в плане гостеприимства.

— Давайте до меня дойдем, хоть действительно чаем вас напою.

— Митрий, а карта у тебя есть?

— У меня как в Греции, — ответил старик. — Все есть. И даже больше.

Если бы я увидел домик старика без каких-либо вводных данных, то прошел бы мимо. Скособоченная избушка ничем не выделялась среди своих товарок. Скажу больше, выглядела чуть хуже прочих — фасад выцвел, ставни покосились, калитка просела, окна уже и забыли, когда их в последний раз мыли.

Зато стоило нам войти внутрь, как Митрий строго заметил.

— Обувь только снимайте, — затем поглядел на головешку, после на меня. — В смысле, только ты снимай.

— Чего, старый, просто так в дом пустишь? — не удержался Колянстоун. — Даже слова никакие с нас не спросишь?

Я только сейчас вспомнил, что головешка пусть и неполноценный, но рубежник. И я сам пригласил его в дом без всяких дополнительных условий. Конечно, он делами заслужил определенное доверие, но предосторожность бы не помешала.

— Какие мне с вас слова брать? — махнул рукой Митрий. — Это те, у кого богатства какие или хист особливый, опасаются. А я не нужен никому, да и отбоялся свое. За стол садитесь.

Я осторожно коснулся липкой клеенки. Убирались здесь примерно тогда же, когда у Колянстоуна было тело. Если честно, мне казалось, что и снятие обуви здесь было излишним. Хотя, может, именно так здешние полы и подметались, с помощью носков случайных гостей?

— Щас чай будет, — ставил уже на плиту старик чайник, заодно вытаскивая жестяную кружку.

— Митрий, нам бы карту, — попросил я.

— Сначала почаевничаем, а потом уже о делах, — решительно ответил старик.

Меньше всего мне хотелось пить чай из этих сомнительного вида бокалов, однако делать нечего, против хозяина не попрешь. Пришлось терпеливо ждать, когда старик закончит китайские чайные церемонии.

— Вот, сахар кусковой и сухари, больше у меня нет ничего, — наконец разлил Митрий темную жидкость по пузатым бокалам с отколотыми краями и поставил передо мной. — Огрызку твоему не предлагаю.

— Я сам по себе! — снова завопил Колянстоун.

Старик улыбнулся. Он понял, что нашел болевую точку головешки, и что-то мне подсказывало, что и дальше будет давить на нее.

— Митрий, карта, — напомнил я.

— Щас, щас. Ты пока чай пей, он у меня вкусный.

Что самое удивительное, напиток действительно оказался неплохим. По мне, чуть крепче, чем следовало, на грани между чаем и чифиром, однако именно сейчас казалось, это именно то, что нужно.

— Вот, — положил перед нами огромную разноцветную карту старик.

Я лишь заметил внизу приписку: «Отпечатано в типографии г. Тверь, в 1987 г.». Хотя едва ли это имело какое-то значение — сомневаюсь, что с тех пор что-то решительно изменилось.

— Вот здесь этот гад Мариночку убил, — старик положил на нужное место кусок сахара. — Вот тут Лидию, а тут, стало быть…

Я смотрел на три белых кубика, размышляя над увиденным. Ну, что сказать, все действительно произошло на перекрестках, примерно в одном районе. Но тут все проще, Торжок — он в целом маленький.

— Смотри, Митрий, вот здесь и здесь перекрестки. Судя по дорогам, более людные, но в одном и том же районе. Так что они нам подойдут. Здесь и устроим засаду.

— И сколько ты ждать собрался? — почесал макушку Митрий. — Там смотри какое дело, когда он Степаниду убил, целых два месяца прошло. Мы тогда решили, что это вроде как случайность. Затеи Лиду. Тогда, почитай, месяц минул. А уже перед Лидией и Мариной — недели три. После смерти Мариночки всего ничего прошло. Сегодня девятый день. Я уже тогда и стал трубить, в Тверь писать, что у нас здесь вон что происходит.

Я кивнул, понимая, о чем идет речь. Пусть бука и сокращал количество времени между выходами на охоту, но отрезок все равно оставался внушительным. А ждать неделю в мои планы не входило. Если я пропаду с радаров на такой срок, то моя дочурка явно не сможет сидеть сложа руки и ломанется решать проблемы в одиночку. Иными словами, наворотит дел.

— Мы будем знать, когда и где появится.

— Это каким образом? — нахмурился старик, будто подозревая, что мой вариант решения проблемы ему не понравится.

— Скажи, Митрий, у тебя есть на примете одинокая женщина лет тридцати?

Глава 12

Митрий все-таки был очень странным рубежником. Стоило немного пообщаться, как мне стало казаться, что он как раз больше походил на межевика, о которых мне твердил Андрей. Потому, наверное, я так удивился, когда не услышал категоричное: «Нет». Мне казалось, старик начнет говорить нечто вроде: «Не позволю подвергать чужан опасности ради сомнительной цели».

Более того, я уже выстроил в своей голове определенное модель беседы, где использовал все красноречие и аргументы. В ней я упирал больше на логику — лучше устроить засаду на наших условиях, когда мы точно будем знать время и место. Да и нас, опять же, значительно больше. Целых три, ладно, два с половиной рубежника, причем та самая неполноценная единица остро чувствует нечисть. Если упустить такой шанс, то еще непонятно, где в следующий раз всплывет бука.

Вот только Митрий взял и все обломал — согласился практически сразу. Хотя все же мне пришлось выпить еще несколько кружек чая, от которого у меня уже стало заходиться сердце, пока мы наконец не обговорили все нюансы.

Самое главное — рубежник находит «наживку», но в облаве не участвует. Для меня подобное было странно, казалось, что старик, напротив, горит желанием отомстить за женщин, но спорить я не стал. А вот головешке такое поведение Митрия не понравилось.

— Темнит, старик, — сказал мне Колянстоун, как только тот отошел. — Не все так просто с букой.

— С чего ты взял?

— Да была бы тут такая нечисть, давно бы они сами разобрались. Этот Митрий, конечно, в рубежном деле дырка от