Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

— Безнадежен, — глухо проговорил старший лейтенант, обследовав тяжелораненого.

Два немца были примерно в таком же состоянии. Остальные — мертвяки.

— Этих добить, — распорядился командир группы в адрес немцев. — Толку от них нет. Патроны не тратить. Бабин!

— Я, товарищ старший лейтенант.

— Ну, вот твой выход. Иди разбирайся с этой шарманкой, — он кивнул на машину.

«Старик… — долетел до меня странный, подавленный посыл Рекса, — старика убили…»

«Кузьмича⁈» — так и ахнул я.

«Да…»

Грустный Рекс сидел у тела Игната Кузьмича. Умный пес отлично чувствовал симпатию деда к себе.

Я поспешил подойти. Старый охотник лежал, раскинув руки, устремив в небо неподвижный взгляд. Карабин валялся рядом.

А Рекс поглядел на меня человеческим взором.

«Так-то, брат, — сказал я, — на войне, как на войне».

«Война — это очень плохо», — философски заметил Рекс.

«Конечно. Но нам не выбирать. Попали на войну — значит, воюем».

«Понимаю».

— Есть! — раздался ликующий голос радиста Бабина. — Есть аппарат!

Он обнаружил в машине носимую радиостанцию «Торн». С комплектом батарей. Собственно, то, ради чего все затевалось.

— Исправная? — с надеждой спросил Самсонов.

— Да. И питание имеется. И даже ручной генератор. Солдат-мотор.

— Хорошо. Сколько весит?

— Все вместе килограмм двадцать пять. Примерно.

— Надо унести, надо унести… — вслух поразмышлял старлей. Обратился к моим приятелям: — Лукашин, Кондратьев! Поступаете в распоряжение красноармейца Бабина. Он все объяснит.

Взглянул на меня. Взор стал заметно мягче, чем прежде.

— Пес твой молодец, — признал он. — Умный, черт, ничего не скажешь.

— Выучка, — сказал я вслух. — И от природы умный, да.

А по «внутренней связи» молвил:

«Тебе благодарность от командования».

«Слышу», — отвечал довольный пес.

Старлей на секунду задумался.

— М-да, — наконец, сказал он. — Вот так и думай, что собаки думать не умеют. Вообще, животные… Ладно! Вот что, Крылов. Помоги-ка собрать все трофеи. Все, что пригодится, все, что можно унести — тащите все, будем разбираться. И быстро! Каждая секунда на счету.

Это он мог бы и не говорить. Все понимали.

Наши потери оказались пять человек. Помимо Кузьмича, пулеметная очередь скосила и вчерашнего изменника Сидорова. Получается, искупил вину. Привел нас к цели и сам пал. Признаем — смертью храбрых. Погиб еще партизан Белов — тихий, скромный мужичок средних лет, я его практически не знал. Спокойно, честно, незаметно исполнил свой долг. Отдал жизнь за Родину.

Убит также один из красноармейцев. Ну и ефрейтор Ермолаев еще цеплялся за жизнь последней ниточкой гаснущей воли… Но это были последние минуты. Мишке вскользь зацепило руку — легкое ранение, но с изрядной потерей крови.

Прочие целы.

Мой автомат пришел в негодность. Спас меня, но сам вышел из строя. Жаль — но что поделаешь.

Таковы наши минусы. В плюсе — десять уничтоженных гитлеровцев, захвачена переносная радиостанция. Что еще можно унести? Пулемет МГ-34, винтовки, патроны, продукты, аптечку.

— Все пригодится! Все берем, — твердил Самсонов.

Глаза его горели азартом. По ним, по лицу видно было, что он охотно уволок бы в лес и грузовик, и мотоциклы — и ему до смерти жаль, что сделать это нереально.

— Товарищ старший лейтенант! — крикнул Бабин. — Тут документы какие-то. Может, важные?

— А ты немецкий язык знаешь?

— Ну… — замялся радист. — Учил в школе. Но…

— Ясно. Учил-учил, да не выучил. Ладно, бери. На базе покумекаем, глядишь, чего-то да выйдет.

— На худой конец, на самокрутки сойдут, — растянулся в улыбке тот самый боец, что заколол немца штыком.

Самсонов поглядел на него с сожалением:

— Ты, Шамонин… вот я не пойму — сразу родился дураком, или потом по болезни стал? От менингита, или там от скарлатины. А потом мне достался под начало. Горе горькое по свету шлялося, да на нас невзначай набрело… А?

Улыбка сползла с лица Шамонина, действительно, не отмеченного печатью высокого интеллекта:

— Виноват, товарищ старший лейтенант…

— Виноват он… Иди обшарь немчуру, обмундирование ихнее. В кабине у машины посмотри. Все документы, какие есть, тащи сюда. Все! Понял?

— Так точно, товарищ старший лейтенант!

— Крылов, помоги ему, — обратился ко мне Самсонов. — А то этот оболтус… свой мухомор в штанах, и тот не найдет. Быстро только, очень быстро! Через три минуты уходим. Да, и наших покойников проверьте. Чтобы ни клочка бумаги немцам не осталось. Никаких зацепок. Бабин! А вы всю эту радиолу разнесите на хрен. Чтобы восстановлению не подлежала.

— Есть.

— Посмотрите, что с Ермолаевым… Ладно, не надо. Сам вижу. Скончался. Мир праху. Пал смертью храбрых. Все, действуйте!

Я спросил у Рекса:

«Как обстановка?»

«В деревне все попрятались, — доложил он. — Ничего опасного нет».

«Можно говорить — ничего подозрительного. Запомни слово».

«Запомнил, хозяин».

Из фургона донеслись ожесточенные удары, звяканье, гулкие хлопки лопающихся радиоламп: парни прикладами винтовок громили радиостанцию. Бабин, войдя в азарт, тремя патронами расстрелял еще и мотор грузовика, приговаривая:

— Для такого дела не жалко!

Ровно в три минуты уложились.

Самсонов посуровел, сказал строго:

— Простимся с нашими боевыми товарищами. Хоронить их некогда. Но они навсегда останутся с нами, в нашей памяти… Все, вперед.

Сгибаясь под тяжестью рации, пулемета, всего прочего, мы устремились в лес. Тем же косогором — но сейчас, понятно, идти было значительно трудней. Я все время теребил Рекса:

«Как оно, дружище? Порядок?»

«Ничего подозрительного», — он успешно освоил новое слово.

«Отлично. Нет проблем. Запоминай слова!»

«Это… это трудно, хозяин».

«Конечно. Но что делать? Учись».

Мне показалось, что до спасительной лесной опушки мы донеслись с невероятной быстротой. Углубились в чащу не очень глубоко, но все силы отдали. Без всякой команды так и повалились на траву — Самсонов воспринял это как должное. Он вообще был мужик понимающий, сознавал, что дисциплина должна быть разумная, а не оголтелая.

И мнение подчиненных выслушать не стеснялся, когда это было полезно. Вот сейчас именно такая ситуация и сложилась. После того, как более или менее отдышались, пришли в себя, старший лейтенант объявил:

— Предлагаю подкрепиться. У кого трофейные продукты? Лукашин, у тебя? Очень хорошо. Смотри, что там есть. Одновременно начнем рабочее совещание.

Он помолчал и произнес сдержанно:

— Мы потеряли Игната Кузьмича. И без него, прямо скажем, в лесу