Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

Честно говоря, этот приказ я выдумал с ходу — но припугнуть особу было необходимо.

— Я… я не знала. Я только по нужде отойти хотела подальше.

— Ладно, идите. Но недалеко. А Рекс с вами пойдет.

— Ой, я боюсь.

Я постарался убедить ее в том, что с ним, наоборот, будет спокойнее, он будет охранять. Так и скомандовал:

— Рекс, охранять!

И добавил:

«Наблюдай».

«Есть, хозяин».

Поколебавшись, девушка отправилась в кусты, где после негромкого шуршания затихла на минутку. Потом вышла, пропищала:

— Все… Я пойду?

— Идите, — строго разрешил я. И она засеменила в сторону кухни.

Проводив ее взглядом, я обратился к Рексу. И неожиданно узнал, что поход по нужде был имитацией. Ничего подобного девушка не делала. Оно потопталась в зарослях, подождала — и вышла. Естественно, будучи уверена, что Рекс ничего никому не сможет рассказать.

А он рассказал.

Я задумался. Спросил Рекса:

«Ничего больше не почувствовал вокруг? Никого?»

Он немного замялся:

«Точно не знаю, хозяин… Как будто что-то было вон там, в той стороне, — пес резко двинул головой вправо, — но это так… То ли было, то ли нет».

Аналитическая машина во мне заработала во всю мощь, что не мешало отслеживать все вокруг. Для этого у меня был Рекс. Он безошибочно фиксировал обстановку, я воспринимал это от него, а сам размышлял.

Дальнейшее наше дежурство прошло без происшествий. Но утром я, конечно, доложил Масленкину о ночных событиях.

Он выслушал сообщение несколько иронически.

— Значит, говоришь, сказала, что пошла до ветру?

— Да. Но никакого ветра не было.

Яков Иванович насмешливо прищурился:

— Ну и как думаешь, что это было?

Ответ у меня был готов:

— Скорее всего, тайное свидание. Вопрос только — с кем?

Завхоз перестал улыбаться:

— Да, это вопрос. Когда одна молодая девка на двадцать молодых парней… тут может гром грянуть. Ладно, потолкую с Семенычем. Все, иди.

Пойти-то я пошел, но думать продолжал.

Рассматривал несколько версий.

Конечно, основная — романтическая. Но я не исключал и прочих. Я не забывал, что отряд «Ястреб» погиб в результате измены кого-то из членов отряда. В той ветке времени. А в этой я должен спасти товарищей. Предотвратить измену. И кто знает, быть может, предатель уже здесь. Быть может, он еще не знает, что он предатель, он еще думает, что он честный советский партизан, и даже не подозревает, что впереди ждет то, что сломает его судьбу…

Думая об этом, я заметил, что мне очень хочется заглянуть в свою родную деревню. В Загорье. Я ведь жил теперь «на два дома»: Суворовых и Крыловых. Каждый из них был мне родной. Суворовых я спас. А Крыловы? Что с ними? Этот вопрос донимал меня тем более, что я сознавал — он пока будет без ответа. Невозможно сейчас попасть в Загорье. Я это сознавал на все сто.

Но вот поди сладь с глубинами своей души…

Ладно. Все это оставалось пока заперто во мне. А внешне жизнь отряда текла своим партизанским чередом. Прошло собрание партийно-комсомольского актива — восемнадцать человек набралось состоящих в ВКП (б) и ВЛКСМ. Прозаседали бурно. Надо было избрать комиссара отряда — и семнадцать присутствующих дружно выдвинули кандидатуру Денисова. Один был против. Сам Денисов. Он доказывал, что не может один и тот же человек быть одновременно командиром и комиссаром — но вынужден был подчиниться общему решению.

Разумно выступил Иван Кондратьев: он сказал, что в текущих обстоятельствах мы вправе принимать необычные решения. Если командир отряда лучше всех подходит на роль комиссара — значит так тому и быть.

Я решительно поддержал товарища. Да и все остальные. Так нашему командиру пришлось взвалить на себя и партийно-политическую работу.

Что касается меня, то я, наконец, получил распоряжение включаться в спецгруппу минеров-подрывников, созданную приказом командира. Там я оказался в качестве стажера, воспитанника двух профессионалов. Сержанта Минюка и Василия Михайловича Воронова, местного уроженца, много лет проработавшего мастером-взрывником на стойках Сталинских пятилеток.

Группа образовалась, собралась. Старшим был назначен Воронов.

— Все это правильно, — сказал он. — Нам надо быть отдельным подразделением. Одна беда: материала нет. Ну, взрыв-пакет мы с горем пополам соберем, допустим. Ну, а дальше? Что делать?

— Трофеи добывать, — сказал я. Рекс одобрительно шевельнул ушами.

Он, разумеется, автоматически сделался членом группы.

— В главном верно, — усмехнулся сержант. — Остается мелочь: разыскать немцев-минеров. И отбить у них трофеи…

— Ты, допустим, зря шутишь, — наставительно заметил Михалыч. — Мысль-то парень сказал правильную. А вот как ее решить, эту правильную мысль — это вопрос другой.

Мне показалось, что у Михалыча решение уже имеется, а разговоры вокруг да около — поучительная беседа.

Так оно и вышло. Участник великих строек сообщил, что в его родной деревне Патрово, расположенной на реке Судоме, проживает один, как он выразился, «короед» по имени Прошка Парамонов.

— Бездельник, браконьер, — припечатал Воронов. — В жизни палец о палец не ударил. И главное, на все у него отговорки. Болезни какие-то, инвалид. Так ведь справки имеет, подлец! Все по закону. Со всех сторон кругло, не ухватишь. А как, допустим, в лес идти на охоту, или там рыбачить бреднем или острогой — так вся инвалидность у него враз и испарилась. Паразит… Вот он взрывчатку добывал откуда-то…

Тут Михалыч замялся, выражение лица стало странным.

— То есть… Гм! Откуда? Да отовсюду. Где мог, там и добывал.

Помимо страсти к нелегальной охоте, Прохор обладал и несомненной коммерческой жилкой. А может, эти способности сочетаются в принципе, то есть они две стороны одной медали — кто знает. Купить и продать браконьер мог все.

— Ну вот он у меня и того…

— Чего — того? — подозрительно сощурился Минюк. — Михалыч, ты тень на плетень наводишь. Говори яснее.

И мастер-взрывник признался, что однажды отжал со стройки Угличской ГЭС порцию динамита.

— То есть как? — поспешил пояснить он. — Начальство списало в расход, все по закону. И его как бы нет. Ясно?

— Ясно, что ты его схимичил себе в мешок, — едко поддел сержант.

— Ну, допустим, не в мешок, а в чемодан, — не очень удачно парировал Михалыч.

Одним словом, приехал взрывник Воронов в отпуск с порцией динамита в чемодане — и продал «короеду» Парамонову.

— Деньги очень нужны были, — виновато признал он. — Дом старый, надо