Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

— Товарищ командир, разрешите? Я думаю, пока не стоит объявлять общий сбор. Сейчас объясню.

И я рассказал о происшествии на своем ночном дежурстве — с поварихой Тосей и ее обманным визитом в кустики.

— Я докладывал Масленкину, — сообщил я. — Он вам разве не говорил?

— Нет, — Денисов был удивлен. — Забыл, наверное. Ну, дел-то у него невпроворот, тоже правда… Так ты думаешь, тут такая история: любовь и всякое такое?

— Думаю-не думаю, а спросить надо.

Командир размышлял секунду:

— Ладно, пошли. Кондратьев, а ты службу неси. Тебе сколько до смены?

— Минут сорок.

— Хорошо. Идем, Крылов.

И мы пошли на кухню. Тамошний персонал в составе двух человек обитал пока в шалаше по летнему времени. Проникнуть в это жилище было невозможно: Лукерья Тихоновна строго блюла нравственность юной девицы. Да и свою заодно тоже — хотя представить себе такую картину, как некто покушается на телеса Лукерьи Тихоновны… Не знаю. Моего воображения на это не хватало. Зато представить, какой крик до небес она подняла бы при попытке такого проникновения — это было очень легко.

Но командирское проникновение — совсем другое дело. Субординацию начальник кухни соблюдала безукоризненно.

— Тихоновна, — чуть слышно позвал Денисов. — Лукерья!

— А! Кто там⁈ Семеныч, ты что ли?

— Я сам.

— Чего стряслось посреди ночи?

— Буди свою помощницу. Немедля.

Главный повар не стала задавать пустых вопросов. Через минуту Тося в наспех напяленных балахоне и платке предстала перед нами.

Даже в лунной полутьме видно было, как бледно и растеряно лицо девушки.

Я понял, что надо ее «дожимать».

— Товарищ командир, разрешите вопрос?

— Задавай.

— Антонина, — строго молвил я, — почему вы обманули меня? Куда ходили ночью?

— Ночью ходила⁈ — так и ахнула Лукерья.

— Не встревай! — цыкнул на нее Денисов. — А ты, Антонина, говори давай. Ты что, в шпионов решила поиграть? Тихо! Говори срочно, и не зли нас. Ты знаешь, что может быть по законам военного времени? Давай сознавайся.

Младший повар постояла секунд пять безмолвно — и вдруг залилась слезами.

— Я… я не буду больше, — сквозь плач пролепетала она, — я не думала… Это по глупости. По неопытности. Они ко мне лезли, а мне так приятно было. Прямо разбирало…

Слово за слово, оказалось, что к молоденькой поварихе воспылали жгучей страстью двое партизан: Саша Барков из первого взвода и Гриша Синяков из третьего. Антонине это польстило необыкновенно. Прямо душа расцвела сотнями красок. И как парни петушатся, злятся друг на друга — это ей было как душистым розовым маслом по сердцу. Она пустилась жеманиться, крутить обоими, дарить неясные обещания и тому, и другому, обнадеживать… и наконец, решила назначить ночное свидание сразу двоим. И посмотреть на их физиономии, когда они увидят друг друга.

Однако, свидание было сорвано мною.

Я увидел, как безнадежность проступила на лице командира.

— И они узнали, что ты их решила так столкнуть? — спросил он глухо.

— Не… не знаю, — всхлипнула она.

В сущности, все было ясно. Горючая молодая страсть, дикая ревность, неумение укротить себя, мгновенная вспышка ярости, сжигающая разум…

Оставалось лишь закрепить это по факту.

И Денисов отлично это понял.

— Дура ты, — сказал он. — Доигралась.

— А что?..

— Ничего. Все, иди спать. Лукерья, тоже. Завтра с тобой особо потолкуем. То есть, сегодня. То есть днем… Короче, все! Вопросов не задавайте. Спать!

Мы немного отошли от кухни. Рекс все это время, как тень следовал за нами.

— Николай Семенович, — сказал я, — а этот Синяков, что он за тип?

— Так в том-то и дело… Шпана был, хулиган. Судился за драку. Но условно получил. Сажать не стали. Вроде образумился. Да вот, видишь, какое тут дело. Когда баб нет, из-за одной, видать, в башке резьба и сорвалась.

«Чего в башке сорвалось? — тут же спросил любознательный Рекс. — Я не понял эти слова».

«Потом, Рекс», — вновь отложил я объяснение. И вслух:

— Ну что ж, надо его брать.

— Да. Идем, Самсонова поднимем. Пару бойцов для надежности возьмем.

Старший лейтенант, узнав подробности, сам пожелал участвовать в задержании подозреваемого. Взял с собой еще одного красноармейца. И мы отправились на задержание.

Признаться, была у меня мысль: что Синяков попробует дезертировать из отряда. Но здраво рассудив, я решил, что это нереально. Система охраны у нас поставлена надежно. Не прошмыгнул бы. Значит, сейчас старается делать вид, что спит.

Так оно и вышло.

Третий взвод мы, конечно, взбудоражили. Ребята спали крепко, а Синяков — рослый крепкий парень лет двадцати пяти — старательно изображал, что спит, но уличить его в обмане было несложно. Мгновенный обыск обнаружил трофейный офицерский кинжал Лювтваффе, на котором Самсонов без труда углядел следы крови.

«Рекс, — спросил я, — ты тот запах помнишь? Это он?»

«Похоже, хозяин. Тот запах слабый был, совсем чуть-чуть. Я точно не скажу. Но есть сходство. Есть».

Конечно, это не доказательство. Однако, под тяжестью улик Синяков вынужден был сознаться:

— Мужики… Николай Семеныч…

— Мы тебе не мужики, гад, — беспощадно оборвал Денисов. — Ты понял, что натворил?

Тот поник.

— Да, — глухо сказал он. — Сейчас-то понимаю. Сам себя казню. А тогда… Как будто мозги отшибло. Так заревновал! Представил, что она с ним… Как огнем опалило. Стою, вроде улыбаюсь ему, а сам как в пламени горю. Он отвернулся…

Синяков обреченно махнул рукой.

— Николай Семенович, — официально обратился старший лейтенант. — Я заберу его. У нас под караулом никуда не денется.

— Забирай, — согласился Денисов. — А после завтрака соберемся у меня. Решим.

Весть о страшном событии облетела весь отряд с рассветом. Через полчаса после подъема все знали о случившемся. Антонина не показывала носа из шалаша, а Лукерья жестко заявила моралистам и просто любопытным:

— Не лезьте к ней сейчас. Конечно, девка глупость сотворила. Но это не ваше дело. А кто сунется — сразу говорю: вот так поварешкой в лоб и влетит!

С преступлением в отряде столкнулись впервые. Все были ошарашены. Но если рядовые партизаны только изумлялись, то руководству пришлось решать задачу посложнее. Срочно создавать самодельные органы военно-полевой юстиции, никакими Уставами не предусмотренные. Денисов, Самсонов и Масленкин уединились в штабной землянке, где совещались больше часа.

За это