Кровавый пир - Го Цзинмин

– Да, – кивнул Ци Лин. Он смотрел на Инь Чэня, чьи глаза по-прежнему были устремлены на сумерки за окном.

Несколько пронзительно кричащих черных галок тряслись от холода под карнизом дворцовой крыши. Наполнявшая ветер ледяная пыль вынуждала их втягивать головы внутрь толстого оперения.

Зима в Асланде всегда длилась невероятно долго. И временами людям даже казалось, что весна и вовсе никогда не наступит.

Ци Лин посмотрел на беспокойное лицо князя, и на душе стало тяжко. Он видел его расслабленную улыбку, мягкую и теплую, как согретая послеобеденным солнцем и благоухающая печеным ароматом опавшая хвоя сосен и кипарисов. И именно из-за того, что он видел ее прежде, ему лишь сильнее хотелось, чтобы она всегда оставалась на извечно холодном лице князя.

«Я должен защитить его», – велел он своему сердцу.

Никто не заметил, как Тяньшу Юхуа поднялась и тихонько покинула совещательный зал.

Она спокойно шагала по коридору с лицом бесстрастным и даже немного равнодушным. Однако ее сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Крепко сжатые в кулаки ладони сплошь покрылись потом. Пот обволакивал секрет, который все продолжал вибрировать.

В это самое мгновение в ее руке гудел крошечный, украшенный эмалью бубенчик. Гудел звуком, который другим было не расслышать.

Вот только она его слышать могла.

А еще мог он.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Зимой лунное сияние часто напоминало неожиданно улегшийся иней. Холодный ослепительный свет, словно тонкий слой льда, покрывал все сущее необъятного мира.

Принцесса стояла у подоконника библиотеки, взирая на разрушенный двор внизу – старательная работа, насчитывающая сотни лет, не выстояла против внезапной бойни. Мир не менялся: долгими годами бесчисленные люди усердно что-то создавали, делали мир прекраснее, совершеннее, а потом за мгновение все обращалось в прах руками какой-то горстки людей.

Мраморный фонтан, колонны галерей, арки… Остриженные в разные формы кусты, сплошь увитые белой акацией и розой перголы… Ядовитые черные кристаллы Ю Мина превратили все в представшую перед глазами негодную разруху.

Однако Юхуа интересовала вовсе не она. Взгляд скользил по двору туда-сюда, лишь коротая время. На самом деле ее сердце вовсе не питало привязанности к этому месту, едва ли оно напоминало дом.

Место, где нет семьи, сколько времени ты в нем ни проведи, домом не назовешь. Недавно ей даже не терпелось побыстрее отправиться вызволять Гильгамеша, лишь бы поскорее покинуть резиденцию. Девушке давно наскучила полная богатых одежд и изысканной пищи, но при этом пустая и лишенная красок жизнь.

Вот только теперь она хотела остаться, потому что ожидала ответа. Ответа, что должен был прийти из невероятной дали. И она знала, что ее время было на исходе. Если завтра им предстояло отправиться вызволять Гильгамеша, то эта ночь являлась последним шансом. Густой туман, нависающий над их головами, вполне мог рассеяться этой же ночью, явив скрывавшуюся за ним правду. К счастью, после полудня бубенчик в ладони принялся едва заметно вибрировать, звенел все громче и громче, звуком сообщая, что ответ рядом.

Вот и он.

Сердцебиение Юхуа резко участилось, лунный свет растянул по дворовой земле двукрылую тень, которая скользила по белому мрамору, приближаясь к принцессе. Девушка вскинула голову в надежде, что краснокрылая горлица не издаст пронзительного крика, не разбудит никого, кто спит крепким сном.

Она протянула руку и позволила горлице усесться на собственное предплечье, после чего закрыла окно, заперев лунное сияние снаружи. Девушка прошла обратно внутрь огромных стеллажей и отвязала прикрепленный к ноге птицы свиток, сверху ясно угадывалась нетронутая печать Императора Льда.

Юхуа приподняла стоявшую на полу горящую лампу, тусклый свет засиял ярче.

Разорвав печать, она дрожащими от волнения руками медленно развернула послание.

Лист пергамента оказался небольшим, однако был сплошь усыпан мелким письмом.

Принцесса стремительно побежала глазами по содержимому, сердце билось все быстрее. Проступающий меж строк аромат кровавых тайн завладел ее вниманием полностью, и она совсем не заметила, что из-за стеллажей в этот самый момент за ней наблюдала пара мерцающих в темноте глаз.

Девушка отложила бумагу, вскинула руку и стерла со лба пот. В зимней ночи он успел сделаться холодным, и только тут она осознала, что слой влаги укрыл и спину. Девушка растерла слегка занемевшие ноги и, собравшись подняться с пола, неожиданно почувствовала на себе взгляд, идущий откуда-то меж корешков книг на полке.

– Кто здесь? – поднявшись на ноги, спросила она темноту.

В той почти не ощущалось присутствия духовной силы, плотно уставленные корешки книг пугающе громоздились, освещение было слишком скудным, чтобы что-то разглядеть, однако было совершенно очевидно, что во тьме что-то быстро передвигалось.

Юхуа присела на корточки, собираясь поднять с пола лампу и осветить щели между книжных полок, но, опустившись и протянув руку, нащупала вовсе не лампу, а пару чьих-то ног.

Комнату заполняли ароматы лекарственной кровохлебки, рогозовой пыльцы, репешка и крепкого алкоголя.

– И еще кое-что… Не могу угадать, что именно. – Ци Лин поднес к носу оставшуюся после нанесения лекарства тряпочку и принюхался. – Ты сказала, что останавливающую кровь настойку называют печатью четырех трав, а значит, в ней точно должно быть что-то еще, иначе бы ее не назвали печатью четырех трав.

– Четвертый компонент – серебряный порошок, – отстраненно ответила Юхуа. – Серебро – самое естественное успокаивающее средство, помогает справляться с инфекциями в ранах.

– Не терпит грязи, прямо как Инь Чэнь, – вскинул брови Ци Лин, довольный собственной глупой шуткой.

Тяньшу Юхуа, не ответив улыбкой, закатила глаза.

– Ударила ты меня совсем не слабо. Я всего лишь хотел узнать, чем это ты занята, когда заметил, что не спишь посреди ночи, а ты в ответ выстрелила в меня ледяной стрелой. Хорошо еще, что угодила слегка ниже ключицы, еще чуть-чуть, и попала бы в сердце. Ничего было бы уже тогда не поделать. – С искаженным болью лицом парень натягивал одежду, внимательно следя, чтобы та не задела только что перевязанной раны. – В такие моменты завидую твоему дару: любые порезы ножом, удары мечом заживают, не успеешь и глазом моргнуть.

– Кто просил тебя подкрадываться исподтишка? Радуйся, что, наткнувшись на твои ноги, не отрубила их. Нечего было молча подглядывать из темноты столько времени, поделом тебе.

– Подглядывать? Где это я подглядывал? Только успел подойти, как ты тут же выстрелила, даже не успел сообразить, что произошло, – проворчал себе под нос парень.

Глаза Юхуа сверкнули, она не знала, что ответить.

Существовало два варианта: либо Ци Лин врал, либо в библиотеке находился кто-то третий.

Неважно, что из этого