Лорд Харренхолла - Iskander Hunter

сидели в его палатке, пили вино, и он сказал мне: «Квентон, ты один из моих самых верных друзей. Ты был со мной с детства учил меня владеть мечом, ты всегда был честен со мной. Я хочу, чтобы ты знал: я доверяю тебе больше, чем любому другому человеку, кроме моих сестёр и брата».

Я тогда не понял, к чему он клонит. Но потом он объяснил.

«Ты понимаешь почему я не хочу, чтобы ты был моим прямым вассалом, Квентон. Я хочу, чтобы ты был моей опорой в Речных землях. Если я сделаю тебя прямым вассалом, другие лорды будут завидовать тебе, и ты станешь мишенью. Но если ты останешься под властью Талли будешь казаться менее угрожающим. Ты будешь моим тайным оружием, Квентон. Ты будешь моей силой внутри Речных земель. И когда я буду нуждаться в тебе, ты будешь рядом».

Я вспомнил те слова. Эйгон был молод, но он уже думал о будущем. Он знал, что открытая поддержка Квохерисов сделает нас уязвимыми, а скрытая поддержка короны сделает нас сильными.

И он был прав.

За прошедшие пять лет я несколько раз был вынужден действовать в интересах короны, и никто не подозревал об этом. Я примирял вассалов, когда они были готовы взбунтоваться. Я передавал королю информацию о настроениях в Речных землях. Я делал всё, чтобы регион оставался стабильным, и делал это так, чтобы никто не знал, что я работаю на короля.

Даже сейчас, когда мы ехали на турнир, я думал о том, что Эйгон может сказать мне в тайном разговоре, когда мы останемся одни. Возможно, ему нужна будет моя помощь в чём-то новом. И я буду готов.

Но Гаргону не нужно было знать всё это. Пока что.

--

На следующее утро мы проснулись рано. Снегопад прекратился, и дорога стала более проходимой. Мы собрались и продолжили путь, надеясь добраться до Харренхолла через четыре дня.

Гаргон ехал рядом со мной и казался задумчивым.

— Дедушка, я всю ночь думал о том, что ты сказал, — признался он. — О балансе сил, о Талли, о нашем месте. И я понял одну вещь.

— Какую? — спросил я.

— Мы не просто вассалы Талли, — сказал он. — Мы — тайная сила короны в Речных землях. Мы — те, кто может незаметно влиять на события, не привлекая внимания.

Я удивлённо посмотрел на него. Он угадал. Не всё, но достаточно.

— Что заставляет тебя так думать? — спросил я осторожно.

— Потому что это логично, дедушка, — ответил он. — Если бы король хотел, чтобы мы были просто ещё одним домом, он отдал бы нам небольшой замок на побережье или дал бы нам земли где-нибудь на окраинах. Но он дал нам Харренхолл — самый большой замок в королевстве и самое главное расположенная в самом сердце Вестероса в составе Речных земель лорды которой известны своим непосоушанием. И оставил нас под властью Талли, которые не столь сильны. У них есть вассалы знатнее, сильнее и богаче их. И Талли на самом деле приходится лавировать между своими вассалами. Это значит, что он хотел, чтобы мы были достаточно сильными, чтобы влиять на регион, но не настолько, чтобы вызывать подозрения.

Я помолчал, затем медленно кивнул:

— Ты очень проницателен, Гаргон. Да, ты прав. Мы — инструмент короля в Речных землях. Но это должно оставаться между нами. Никто не должен знать об этом — ни Талли, ни наши вассалы, никто.

Гаргон улыбнулся:

— Я понимаю, дедушка. Могила хранит тайны лучше, чем любой человек.

Я усмехнулся и похлопал его по плечу:

— Ты делаешь меня гордым, внук. Продолжай в том же духе.

Глава 20. Эйтан I

15 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Дрифтмарк.

Море было спокойным сегодня. Серая гладь Узкого моря простиралась до самого горизонта, сливаясь с таким же серым небом. Зимний ветер приносил солёные брызги и запах водорослей — запах, который я знал с детства и который всегда успокаивал меня. Но сегодня даже этот запах не мог развеять тревогу, поселившуюся в моей груди.

Я стоял на балконе своей башни, глядя, как внизу, в гавани Дрифтмарка, суетатся корабли. Торговые суда из Пентоса, Браавоса, Лиса — они приходили и уходили, привозя товары и забирая золото. Мой дом процветал. Мы контролировали морскую торговлю в Узком море, и это приносило нам богатство, которое могло сравниться с богатством Ланнистеров или Хайтауэров.

Но богатство — это ещё не всё.

— Милорд, — раздался голос моего мастера над кораблями, сира Алдрина, за спиной. — Вы просили напомнить вам о письме из Харренхолла.

Я обернулся. Сир Алдрин был старым моряком, который служил моему отцу, а теперь служил мне. Его лицо было обветренным и загорелым, а глаза — проницательными, как у человека, который привык смотреть вдаль и видеть то, что скрыто за горизонтом.

— Да, принесите его, — сказал я, входя в комнату.

Он протянул мне пергаментный свиток с печатью Квохерисов — пылающий косой крест и черепа на чёрном поле. Я взял его, чувствуя, как воск хрустит под пальцами. Я уже знал, что там написано: подтверждение сделки, условия оплаты, напоминание о том, что меч будет готов к турниру. Но я не торопился читать. Я положил свиток на стол и сел, размышляя.

Пятьсот тысяч золотых драконов. Это была огромная сумма, на которую можно было построить сотни кораблей. Сумма, которая могла бы покрыть расходы моего дома на пять лет или даже больше. И я должен был отдать её за кусок металла.

Да, это был особенный металл. Валирийская сталь — меч, который будет передаваться из поколения в поколение, символ нашей силы и нашего наследия. У нас был один клинок которую мои предки получили еще во времена Валирийского Фригольда и второй не помешает. Но даже для такого дома, как Веларионы, эта цена казалась чрезмерной.

Я снова взял свиток и развернул его. Письмо было написано аккуратным, уверенным почерком — не Гаргона, а, скорее всего, его деда Квентона или мейстера. Там было всё, как мы и обсуждали: половина суммы в ближайшее время, остальное — в рассрочку на три года, плюс торговые привилегии для купцов Квохерисов в моих гаванях.

Я усмехнулся. Мальчик был умелым переговорщиком. Он знал, что предлагать, и знал, как