Лорд Харренхолла - Iskander Hunter

--

20 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Дрифтмарк.

Через три дня я отправил в Харренхолл письмо с подтверждением сделки. Я писал, что мы согласны на первоначальные условия, но нам нужно время, чтобы собрать средства. Я предложил выплатить половину суммы до турнира, а остальное — через шесть лун после получения меча.

Я знал, что это был рискованный шаг, но я был готов к торгу. Если Квохерисы согласятся, я получу меч, сохранив большую часть своего золота. Если нет, я предложу компромисс — например, снижение цены в обмен на долгосрочное партнёрство.

Но в глубине души я понимал, что это не просто сделка. Это была игра, и в этой игре на кону стояло будущее моего дома. Если я смогу получить меч на своих условиях, я стану сильнее. Если Квохерисы устоят, я буду вынужден признать их превосходство.

Я смотрел на письмо, которое держал в руках, и чувствовал, как внутри меня закипает смесь гордости и неуверенности.

— Что ж, — сказал я сам себе, — пусть начинается игра.

--

21 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Дрифтмарк.

На следующий день я получил ответ из Харренхолла. Квохерисы согласились на мои условия, но с оговоркой: если я задержу платеж больше чем на месяц, они оставят за собой право аннулировать сделку и продать меч другому дому.

Я усмехнулся, читая это. Старый лорд был предусмотрительным. Он знал, что я могу затянуть, и подготовил ловушку. Теперь я не мог слишком долго медлить, иначе потерял бы меч.

— Хорошо, — сказал я, сворачивая письмо. — Пусть будет так. Я выплачу половину суммы до турнира. А дальше посмотрим.

Я знал, что впереди будут новые переговоры. И я был готов к ним. В конце концов, в игре престолов побеждает не тот, у кого больше золота, а тот, кто умеет ждать и использовать свои шансы.

Я встал и подошёл к окну, глядя на море. Вдалеке виднелись корабли — мои корабли, моя гордость, моя сила. Я верил, что смогу переиграть Квохерисов. А если нет, я, по крайней мере, сделаю это красиво.

Глава 21. Квентон VI

23 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Снег валил уже четвёртый день подряд. Белые хлопья укрывали Харренхолл, превращая его в призрачное королевство из камня и льда. Я стоял у окна в своём солярии, глядя, как ветер гонит позёмку по Двору Расплавленного Камня, и думал о том, что зима — это не только время холодов, но и время, когда люди показывают своё истинное лицо.

— Милорд, — раздался голос мейстера Озрика за спиной. — Пришёл ответ от лорда Велариона.

Я обернулся. Озрик стоял в дверях, держа в руках пергаментный свиток с синей печатью дома Веларионов — морской конь на серебряном поле. Его лицо было напряжённым, и я сразу понял, что новости не те, на которые я надеялся.

— Читай, — сказал я, садясь в кресло у камина.

Озрик развернул свиток и начал читать:

— «Лорду Квентону Квохерису из Харренхолла. Я подтверждаю наше соглашение, но прошу учесть, что мой дом испытывает временные трудности со сбором средств. Мы выплатим половину суммы до Великого турнира, как и договаривались. Однако оставшуюся часть я бы хотел выплатить в течение шести лун после получения меча, а не трёх, как мы обсуждали. Надеюсь на ваше понимание. Лорд Эйтан Веларион, Лорд Дрифтмарка и Мастер над кораблями».

Я медленно выдохнул. Так я и думал. Эйтан пытался затянуть оплату. Он не отказывался от сделки — это было бы слишком глупо для него, — но он проверял границы, искал слабину, пытался сбить цену или хотя бы растянуть платежи.

— Хитрый лис, — сказал я, покачивая головой. — Он думает, что если затянет время, мы согласимся на уступки.

Озрик опустил свиток и посмотрел на меня с тревогой:

— Что вы намерены делать, милорд? Если мы согласимся на его условия, это может стать прецедентом. Другие дома тоже начнут торговаться.

— Я знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. — Но если мы откажемся, мы потеряем не только сделку, но и союзника при дворе. Эйтан — Мастер над кораблями, его влияние велико. Мы не можем позволить себе враждовать с ним открыто.

Я встал и подошёл к столу, на котором лежала карта Узкого моря. Дрифтмарк был отмечен на ней чёрной точкой — дом Веларионов, наш потенциальный союзник и одновременно наш конкурент. Эйтан был расчётливым человеком, и он играл свою игру. Но я не был новичком в этих играх.

— Напишите ему ответ, — сказал я, поворачиваясь к мейстеру. — Скажите, что мы согласны на его условия, но с одним изменением: если оплата будет задержана больше чем на две луны, мы оставляем за собой право предложить этот меч другим домам. Скажите также, что мы ценим дружбу с домом Веларионов и надеемся, что он тоже ценит нашу.

Озрик удивлённо поднял бровь:

— Милорд, это довольно жёстко. Он может обидеться.

— Пусть обижается, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Он должен понять, что мы не те, кого можно переиграть. Если он хочет меч, он заплатит за него. А если нет — мы продадим его Ланнистерам или Хайтауэрам. Они тоже будут рады получить такое оружие.

— Но если мы рассоримся с Веларионами, это может ослабить наше положение при дворе, — сказал мейстер, всё ещё сомневаясь.

— Мы не рассоримся, — уверенно ответил я. — Эйтан слишком умён, чтобы разрывать союз с нами. Он просто проверяет, насколько мы гибки. Если мы покажем твёрдость, он отступит и будет платить, как договаривались. Если же мы покажем слабость, он будет давить дальше.

Озрик кивнул и начал записывать мои слова. Я стоял у окна, глядя на заснеженный двор, и думал о том, как много изменилось за последние месяцы. Когда я был молодым лордом, я верил, что честность и верность — это главные добродетели. Но годы научили меня, что в этом мире выживают не самые честные, а самые мудрые.

Теперь я должен был научить этому и Гаргона.

--

24 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.

На следующий день я позвал Гаргона в свой солярий. Он вошёл, стряхивая снег с плаща, и его чёрные глаза сразу устремились на меня с любопытством.

— Ты