Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

крупная. Такая же картечь, кроме каменного дроба, заготавливается и для орудий. Где-то читал Константин Иванович, что железа сейчас в Европе производится примерно по кило на человека в год. Для пушек готовится по сто выстрелов, улетит по поганым годовое производство железа в Москве.

Пошли смотреть на мишени. Ясно, что это не бумажные круги или квадратики. Бумаги нет. Даже на книги. Пишут на пергаменте. Но пергамент дорог, просто деревянные щиты, на которые намазана белая глина. Коська глядя на неё соображал, а сможет ли он организовать производство огнеупорного кирпича. Ничего про это не знает. Нужно искать специалиста. Иван третий завезёт из Италии? Можно, наверное, ближе найти. В Риге собор построен из кирпича. Значит, там умеют. И это ближе, чем Венеция или Генуя.

Стоп. Венеции кусочек есть в Ростове-на-Дону? Не, не сегодняшняя мысль. Сегодня нужно от хана Тохтамыша отбиться, а потом уже прогрессорские планы строить.

Что можно сказать о залпе? Доски двухдюймовые насквозь не прошило. Вся мелкая картечь застряла внутри. Хотелось Коське повесить кольчугу на щит… Нда и обычную, и бахтерец, и кожаную броню, какая в основном будет на татарских воинах, и ту, изготовленную с помощью оранжевого пламени. И ясно, что не повесил. Это сколько потом труда Игнату придётся вбухать, чтобы всё восстановить, а денег это сколько будет стоить⁈ И всё для того, чтобы узнать, что ничего из этого не спасёт тельце под этой броней. Не убьёт, так ранит поганого, а раненый так далеко от дома и от лекарей — это в разы лучше, чем убитый.

Событие тридцать шестое

— Игнат, а как люди узнали, что в этой болотной глине есть железо? — Коська решил ещё один эксперимент провести с оранжевой энергией. Мысль пришла давненько, пару месяцев назад, но как пришла, так и ушла. Парень не мог понять, а как это сделать. Пришёл он на очередной «субботник» по разогреву заготовок мечей, а там в домнице, примерно в рост человека плавят болотную руду, если ничего Константин Иванович не путает, то лимонит называется. Печь дымила себе понемногу. Высота небольшая, а значит и руды с углём там не много. Несколько кило получится в крице. Да потом её ещё перековывать придётся несколько раз, выгоняя из этой ноздреватой штуковины весь шлак. Совсем немного останется.

Касьян и подумал, а может ли он ускорить процесс. Читал в каких-то попаданческих книгах, что вот сейчас в домнице температуры для полного восстановления железа не хватает и вообще только тридцать процентов руды восстанавливается. Большая часть идет в отвал. Тогда и пришла мысль попробовать подогреть. Вот только не придумал, а как через кладку, через глину туда энергию подать. Она же не дура, она и будет греть глину, как до железа или угля её довести? Тогда не придумал. Мысль позже добралась до тех кусочков мозга, что за «Эврику» отвечают. Просто же — оставь в футеровке закладной элемент из железа. Как он щипцами в заготовку на меч оранжевое пламя вливал. Два штыря железных вывести наружу через глину и вся проблема. Вот сейчас решил попробовать. Игнат сразу загорелся. Бросил все дела и, купив угля у углежогов и руду у копателей, построил домницу. Начали её уже раскочегаривать. Коська решил не сразу начать, пусть там вовнутрях всё разгорится, а после он вступит с тяжёлой артиллерией.

— То мне не ведомо. Мне мастерство отец передал. Ему его отец. А как до того было я не знаю? Может Перун… Прости, Господи!

— Угу. Не иначе, — Коська тоже перекрестился. И задумался. А как на самом деле? Видел он сегодня этот лимонит. Рыжая глина. Как догадаться, что это железо. Так-то большинство глины жёлтая, а то и рыжая. Ясно, что цвет у неё как раз от содержания или количества в ней окислов железа.

Касьян отошёл от печи, не мешая людям работать и уселся с наветренной стороны на чурбак. Задумался, как такое могло дойти до первобытных людей? Ясно, что вначале научились плавить медь и бронзу. Там температура меньше. В какой-то момент для ускорения процесса начали раздувать жар мехами. И таким образом достигли необходимой для железа температуры, ещё и не зная о нём ничего. Ну было метеоритное, но это редкая редкость. И вот тут просто кому-то повезло, глина, из которой сооружали печь, оказалась лимонитом. Печи разовые, и разрушив её, нашли частицы восстановленного железа. Крицы небольшие.

Некоторым из счастливчиков, от нечего делать, пришло в голову попробовать эти кусочки нагреть ещё раз и проковать, ведь крица уже отдалённо похожа на металл. Кусочки малые, так вначале на наконечники стрел шли, а там и до топора додумались. И всё, процесс пошёл. Теперь стали лимонит искать специально. Специалисты появились: геологи и шахтёры. Хотя, идея с Перуном более правдоподобна.

Печь раскочегарилась. Мирон — один из подручных Игната ногой качал и качал гармошку мехов, от него пар валил. Несмотря на прохладное для конца мая утро. От верха домницы клубами отделялся чёрно-красный от всполохов огня дым и смешивался с паром от литейца. Хоть и с наветренной стороны Касьян сидел, а аромат березового угля долетал до него. Банькой пахло.

— Пора… Наддай, Мирон.

Как уж там эти древние металлурги определяли «когда» тут чего готово или нет внутри домницы, не понять пришлому? Коська не стал себя долго упрашивать заставлять, поднялся приблизившись к домнице и попытался взяться за торчащие из неё штыри. Нда. Физика она и в четырнадцатом веке физика, её не обманешь. Железо довольно приличной теплопроводностью обладает, штыри были если не раскалены, то точно ожог сразу на ладонях организуют.

— М…

— Так опять через клещи, — подсказал Игнат и сам первым в кузню нырнул.

Прицепили к штырям, торчавшим из глины, клещи и Касьян взялся за них.

— Дадим стране угля! Мелкого, но… очень много.

Оранжевое пламя пошло по клещам, потом по штырям и бамс исчезло, как-то впитавшись в глину домницы. Коська чуть не бросил клещи, но потом понял, что всё нормально, сработала его задумка, попал оранжевый огонь по этим проводникам внутрь домницы.

Энергии в его аккумуляторе хватило минут на двенадцать — тринадцать. Касьян сначала считал, но дойдя до семиста сбился. Дым ветром крутануло и вместе с искрами развернув направило прямо в глаза парню. Он зажмурился, сбился, а вскоре и вообще пришлось бросить клещи и отскочить, ветер опять сноп искр в глаза бросил.

— Не знаю хватит или нет, но практически всё из себя выжал,