Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

на первый. Скорее уж, он серый кардинал всего огромного подворья Вельяминовых. Любой тиун ему кланяется и поручения сего неприметного и невысокого товарища выполняет, как приказ самого окольничего.

— Туточки, Тимофей Васильевич, али случилось чего? — и секунды не прошло, словно за дверью стоял и дожидался, когда позовут.

Хотя почему «словно», там и стоял без всякого сомнения.

— Аким, пошли кого в амбар… в разные. И из нескольких мешков с рожью и пшеничкой… миски хватит. Миску с мешка прикажи принесть, а мешков пусть штук… дюжину. И борзо.

Борзо — это любимое слово тестюшки, он его куда надо и не надо вставляет.

Опять появились пироги со взваром. Дают — бери. И Коська взял порумянее. Оказался с брусникой и мёдом. Лепота!

Деревянные разномастные тарелки начали слуги приносить через пять минут уже. Бамс, бабамс, и на столе, весь его заставив, стоят, пироги окружили.

— Показывай, Касьян Иванович, — предложил боярин.

— Так просто всё, — Коська чуть сдвинул блюда эти, освобождая место, и высыпал на стол содержимое одной, с рожью.

Склонились над кучкой. Парень её распределил потоньше слоем и стал добывать и откладывать в сторону чёрные, кривые, крупные склероции.

— Если мало их съесть, то как от мухомора, видения начнутся, голова болеть будет. При этом видения тяжёлые. А если много сразу… Ну, вот хлеб испечь из них одних, то болеть человек будет, а потом помрёт.

— Так вот же они и люди едят ежедневно? — ткнул в увеличивающуюся кучку чёрных зёрнышек Тимофей Васильевич.

— Тут совсем мало. Но у крестьян и дети часто умирают и сами они болеют. Ноги выворачивает, голова гудит, дышат тяжко. Если бы не ели их, то дольше бы жили и не болели. Детей ещё травят прямо во младенчестве, делают хлебную соску из тряпочки, чтобы ребёнок не плакал. А там в том хлебе эти склероции. Что взрослому просто плохо, ребёнку и до смерти довести может.

— Вона как? — окольничий с опаской потрогал пальцем чёрные рожки, — А ну пшеничную давай высыпим.

Долго что ли? Высыпали, и теперь боярин и сам принял участие в погоне за чёрными рожками. Но, как и положено, в этой миске рожек было раза в три меньше, чем в миске с рожью.

— Стало быть кажный божий день мы вот столько яда богомерзкого в себя сами пихаем⁈ — зарычал вдруг на Коську боярин. Но потом выдохнул и перекрестился троекратно.

— Гнев — это пятый по значимости смертный грех. Но скажи мне зя… Касьян Иванович почему ты до этого мне не говорил? Не люб тебе? Чем не угодил? Смерти моей хочешь?

— Вопрос интересный. Я княжьему кухарю сказал, он всё зерно перебирает, вся еда, что к князю на стол попадает чистая. И в деревеньке моей и в Коломне на подворье пороховом все перебирают зерно, прежде чем готовить. Но вы же белый хлеб едите, тут мало совсем. Не опасно почти. Простите, Тимофей Васильевич, просто молодой глупый, не подумал. Я как-то хотел всему народу сообщить, а ратник мой отсоветовал, говорит может бунтом кончиться, — развёл руками Коська. На самом деле, Вельяминов ничего плохого ему не сделал, только добро от него видит, мог бы и поделиться инфой.

— Ладно, бог простит. Не так и страшно говоришь. Я-то про другое подумал, когда велел это принесть. Они же и тут под Москвой лагерем встанут… Поганые. Так и тут сухарей можно в амбарах разместить. Что скажешь, Касьян Иванович?

— Здорово бы было, — Коська о таком тоже думал, но размах не тот.

— И я о том. Сейчас же скажу, чтобы борзо начали весь хлеб перебирать…

— А бунт?

— Не будет никакого бунта, мы ничего не скажем никому. Сейчас вызову кухарей и наору на них, что грязные зерна в муку превращают, пусть садят людей перебирать. И всех чадов и домачадцев посажу, всех сенных девок и прочих дармоедов. Борзо переберут.

— Лишь бы слух не пошел… только это не главное. Какая-нибудь любопытная Варвара из сенных девок захочет либо свежего хлеба кусочек откусить, либо сухариков на вечер к взвару припасти. И кердык. Нет Варвары.

— Вона как⁈ Не подумал. Ну, есть время ещё, сначала переберём всё зерно, что есть, а потом подумаем, как от дурней спастись. А нет. Как дурней от себя самих спасти. Чревоугодие третий смертный грех. Прости, Господи. Ничего, заставлю друг за дружкой следить и награду прилюдно посулю тому, кто поймает воровайку мелкую. Как думаешь, Касьян Иванович, деньга…

— Я грош дам. А чего? и флорин дам.

— Правильно. За флорин найдут и то, чего не прятали! — заржал строевым конём окольничий.

Событие сорок первое

Книга, будь она неладна, молчала себе молчала, и вдруг выдала новое задание. «Знайсци крыница жоўтага полымя». «Найдите источник жёлтого пламени». Прочитав, парень задумался, мелькнула у него мысль интересная. Когда появилась надпись про оранжевое пламя? А тогда, когда он зелёным научился хорошо пользовать и нашёл два мощных источника этого пламени или лекарской энергии. И похоже сейчас то самое и повторилось. Он стал каждую неделю использовать оранжевое пламя и нашёл второй мощный источник этого пламени. Нашёл, можно сказать, случайно.

Ехал он на Герде в Коломенское на свечной заводик. Да на комбинат целый. Порох выпускают. Селитру отдельно Коська тоже немножко производит. Есть мысль у него, всякие эксперименты провести. С железной стружкой смешать, ещё с чем. Ну, кто ищет, тот найдёт. Ещё там производят мыло жидкое. Натриевой щелочи нет, зато поташа или золы полно. Мыло делают теперь не только из растительных масел из конопляного и льняного, но и из свиного сала. Потом это свиное мыло обработали уксусом и получили стеарин. Но как уж там в будущем из него будут свечи делать непонятно. У Касьяна не получилось. Слишком мягким получился этот стеарин. Как его делать более твёрдым непонятно, и свечного заводика у Коськи не получилось. Можно попробовать стеарин полученный с воском мешать… Но пока не до того, не до пробований. Хватает дел. Зато при добавлении этого стеарина в мыло оно получилось твёрдым. Ну, почти твёрдым. Таким пастообразным. И не таким едким, а с добавлением сока, выжатого из сосновых иголок, получили в добавок к жидкому дегтярному пастообразное хвойное. Разбирают бояре и купцы, как горячие пирожки. И деньги платят вполне серьёзные. И эти денюжки позволили всё предприятие сделать почти рентабельным. Доход копейки. Но