Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

— Заканчивай качать Мирон. Искра нужная.

Вот как оказывается время определяют ноне металлурги, по искрам, нужно будет потом спросить, решил Коська и пошёл умываться. Чёрный весь от сажи и лицо саднит, искры впивались в кожу.

— Дебил, — обругал себя парень, — есть же войлочный колпак для стрельбы из гранатомёта, Чего не надел?

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 13

Событие тридцать седьмое

— Ничего ты не понимаешь. Темнота, лета не видел. Радоваться надо, Игнат, и думать, как повторить, только выпускную лётку надо сделать, чтобы чугун в формы заливать. И формы с питателями и всей литниковой системой подготовить. Это лучше, чем дамасская сталь. Это чугун!

Удачный или не очень получился эксперимент как судить? С какой стороны посмотреть. Стали не получилось. Лишку углерода. Избыток углерода и высокая температура превратили домницу в домну. Когда через два дня печь остыла и её разобрали, то оказалось, что на поде лужицы застывшего металла. Игнат обрадовался, но уже через пару минут, чуть не плача рукой махнул и хотел разразиться громом и молниями на Коську, тот и надежду порушил и кучу полезных ресурсов, стоящих не так и мало, в ничто превратил. Вредитель! Враг народа! Пять лет расстрела ему… на Колыме.

— А эти лужицы, уважаемый мастер, нужно на куски разломить и добавить в садку при следующей плавке.

— Это плохое железо. Оно хрупкое. Зачем оно нужно. Эх, жалко.

— Угум. Свиное железо — чугун. Повторяю — это лучше дамасской стали. Из него можно лить арматуру всякую для печей. Заслонки, дверки, а самое главное — колосник. Чугун от температуры не течёт… м… Ну железо станет мягким… в очаге, в печи, а чугун форму держит. Лист если отлить и перекрыть очаг, то на нём жарить, варить можно, он не прогнётся и его не покорёжит при остывании. Мы с тобой очередное чудо сотворили Игнат.

Или не время? Точно не время. Ну, ладно, вот отольёт он себе всё необходимые запчасти для обычной кухонной печи начала — середины, да и конца в принципе, двадцатого века. Плиту чугунную с двумя отверстиями отольёт, конфорки — кольца, дверцы самой печи и поддувала, рамки для них, колосник и заслонку для трубы. И что? Придёт Тохтамыш и сожжет Москву. Кремль отбить, наверное, теперь можно, а весь город и все окрестные городки и села с деревеньками хан сожжёт. И зачем плита кухонная в сожжённом доме? Нужно все прожекты кроме тех, которые позволят на равных встретить орду, отложить.

А когда Тимур пожалует? Если не будет Тохтамыша, то возможно Тамерлану не надо будет с ним бодаться, и он припрётся к Москве, не остановившись в Ельце, и гораздо раньше, чем в Реальной истории. Там вроде бы 1395 или 1396 год. Даже не так. Сейчас Тохтамыш — это ставленник Тимура, его воспитанник, и великий хромец захочет отомстить русам, что побили его вассала и надежду.

С другой стороны, какое-то время пройдёт, где Самарканд и где Москва. Будет время отлить ещё пушек и пищалей. И чем чёрт не шутит даже гремучее серебро изобрести для взрывателей. Так ли уж тот Тимур непобедим? По учебникам привёл в Елец войско в четыреста тысяч человек. При этом историки называют всё население Руси того времени, считая и часть Литвы в один миллион человек. Чем питались самаркандцы? Ну, может, тысяч двадцать и было. Но скорее, не больше пятнадцати.

— Ладно, Игнат, отложим давай все попытки чего-то там улучшить, расширить и углубить. Будем, как и раньше, улучшать метал для мечей и кольчуг. А эти лепёшки чугуна отложи пока в сторону, вот побьём поганых и вернёмся к нашим экспериментам. Сейчас оружие важнее. Пушки вместо масла. Перетаскивать чугунные лепёшки Коська помогал мастеру, потом в углу кузни куда их броси… сложили в ларь из-под древесного угля, парень их вместе приблизительно, используя руки вместо весов, взвесил. Килограмма полтора. И это целая плавка. Если всё необходимое для обычной плиты посчитать, особенно саму чугунную верхнюю плиту, то получится, что для отливки одного комплекта больше десятка плавок потребуется. Это пипец, сколько стоить такая плита будет. Она даже не золотой станет, а бриллиантовой. И обязательно при первом же испытании казан перекипит, вода польётся на верхнюю плиту, и она треснет. Бог он есть, и он против прогресса.

Пришлось чуть задержаться у кузнеца. Сунулся к источнику зелёного огня Касьян, к тому, что за кузницей, а пламя не пожелало перетекать. Из-за искр чуть рано разорвал контакт и осталось немного оранжевой энергии в аккумуляторе. Пока нашли чего подогреть надо, пока снова к зелёному источнику парень ходил, время к вечеру. Нужно было срочно домой идти. А то жена ругаться будет. Не, не шутка. Эта пацанка оказалось не забитой девочкой-припевочкой, а леди Макбет Мценского уезда настоящей. Что не по ней, так сразу упрекать мужа. До смертоубийства пока не доходит, но Касьян всё чаще склоняется к мысли, что выпороть пацанку придётся.

Началось всё чуть не в первую брачную ночь. Отправили их, значит, почивать, а Константин Иванович не может в себе побороть чувство, что это извращение. Тринадцать лет всего девочке, ещё не сформировалась толком. Ребёнок ребёнком. Педофилия в чистом виде.

— Есть у тебя шрамы? — спросил он у разоблачающейся до конца после ухода сенных девок, что помогали княжне снять верхние одежды, жены.

Ирина была дочерью Микулы Васильевича. Коська как-то назвал её Микуловной, но оказалось, что Микула — это как бы прозвище её отца, образованное из имени в святцах. Так что жену зовут теперь Ирина Николаевна Витебская — Вельяминова.

Молчит, потупилась Микуловна.

— Ирина Николавна, есть у тебя, где шрамы?

— На ноге, собака укусила, — набычилась пацанка.

— Давай сюда ногу, резать будем.

И пока девочка соображала, чего это такое муж её выдумывает. Коська полоснул кинжалом по показанному шраму на щиколотке, дал стечь небольшому количеству крови на белые простыни, а потом влил в ногу на три минуты зелёного огня. Так что кожа стала там как у младенца, чистой и розовой. Никаких больше шрамов.

Ирина потрогала ногу, посмотрела на окровавленную простынь и поняла, чего это такое сейчас было.

— Если ты сейчас забеременеешь, то ребёнок родится слабый, и он может