Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

шестнадцать, двоих своих дружинников выделил тестюшка. При этом они чистые стрельцы, читай лучники. Застрельщики. Но лучники конные. Прямо как татаровья. Экипированы эти кентавры по сравнению с партизанами на твёрдую двойку. Кожаная броня с нашитыми пластинами, не ерихонка с бармицей, наносником и козырьком на башке, а шелом обычный. Кони средненькие и не одвуконь, а на одном выехали. Ну, да чего, дарёному ко… стрельцу в зубы не смотрят. Выделили им по ещё одному коньку, кольчугу выдали из старых, теперь на троечку обеспечены. Тестюшка если по чесноку, то не сильно уж пожлобствовал, конный лучник сейчас в русском войске — это эксклюзив. Дефицит.

— Тебя охранять Касьян Иванович будут. Так мне спокойней будет, — благословил их Вельяминов старший.

Кроме шестнадцати воев едут шестнадцать телег. В основном возчики просто нанятые. Доедут до Серпухова, потом до сельца Данки, там их в сторонке подождут и с песнями назад, отступать к Москве. Но есть из этих шестнадцати трое, что были ополчением в битве при Воже, где в первый раз Дмитрий Донской татаровей побил. Правда, там не хан был и даже не Мамай во главе войска. Мамай отправил туда войско под командованием темника (военачальника) мурзы Бегича. Дмитрий Иванович заманил их, отступив от переправы, на свой берег и перетопил основную часть войска ордынского. Ну, это дела давно минувших дней. Четыре года прошло, но ополченцы бывшие заявили, что если что, то за оглобли возьмутся.

— Чего за оглобли. Выдадим и мечи, и копья, и кольчуги даже. Пусть и не бахтерцы, как у основного войска, но вполне себе.

Кроме того едет закрытый возок, позаимствованный у боярина Боброка на недельку. На нём красной краской крест нарисован. Это как бы санитарный поезд. Если будут раненые, або покалеченные, то чтобы в нормальных условиях их до Москвы довезти.

Санитара нет. Коська лучший лекарь Москвы и её окрестностей, сам справится. Перед выездом он аккумулятор зарядил зелёным пламенем под завязку. Человек на семь — восемь интенсивной терапии хватит. За прошедшие полгода он ещё ёмкость аккумулятора раскачал немного. Ну, по сравнению с тем, какой был по приезде в Москву, так можно смело на два умножать.

Последней едет телега с порохом. Восемнадцатая получается. Её чуть в стороне от общего обоза держат. Пороха взяли на тысячу триста выстрелов. По сто на каждого стрельца, на каждую пищаль. На этой же телеге, как пулемёт на тачанке расположена одна кулеврина. Практически — это та же пищаль. Калибр лишь чуть больше не тридцать, а тридцать пять миллиметров. А вот ствол гораздо длиннее, у ручниц полметра, а у кулеврины сто десять сантиметров. Она свинцовым шаром больше чем на триста метров может выстрелить. А при полуторном пороховом заряде и на все четыреста. Правда, таких ядрышек всего десять. Дорогое удовольствие. А так может и крупной и мелкой картечью пальнуть. Взяли её именно с целью использовать, как пулемёт на тачанке. От погони отбиваться, ежели такая случится.

Ну и понятно основной обоз — это шестнадцать телег по одной на каждого воя с припасами с его вооружением и фуражом, читай овсом и морковкой для основного и заводного коня. Чуть не на километр партизанская бригада вытянулась.

Событие сорок пятое

Этих троих возчиков — бывших ополченцев с Вожи отправили на переправу к Серпухову в разведку. Иван, Иван и И… Игнат заверили, что геройствовать не будут, как слухи о поганых появятся или сами поганые, так сразу галопам в Данки. Хотел Коська им в помощь выдать одного из воев, но передумал. Вместо этого, в том месте, где собирались телегу бросить с сухарями, примерно в паре километров от села на запад в сторону Серпухова ещё одну разведку организовал. Туда уже тройку настоящих ратников отправил.

— Тоже никакого геройства. Наши побегут или другие товарищи с известием о татаровьях вы сразу назад. И никого убивать не надо. Нам их нужно сюда заманить. Демид, вы телегу с подарком подготовьте. Три мешка с сухарями и пару головок сыра, ну и брынзы пару горшков.

Брынзы не так и много, бледные поганки только-только пошли и успели свежего сыра сварить с их использованием всего пятнадцать мисок двухлитровых примерно.

Разведки обе уехали, а командир партизанского отряда решил посмотреть, как выполнили его команду сельчане. Обошёл пустое село. А чего, вполне себе. Людей точно нет, собак и не было, бегает с десяток кур и примерно столько же гусей с утями, не смогли их поймать видимо, шустрыми оказались. Дождутся ли хозяев? Ничего, лето ещё на дворе, найдут чем питаться. Это не бройлеры из будущего, вполне на подножном корму растут.

Ясно сразу по какой дороге уходили в лес жители Данков. Солома с сеном просыпаны, даже кое-где зерно, втоптанное в грязь видно, и широченная колея. Нет, даже не колея, вся дорога в грязевую полосу превращена. Дожди хоть не каждый день, но хватает их, чтобы почву сырой и мягкой сделать.

— Если татары по их следам пойдут, то найдут, — останавливаясь перед этой коричнево-чёрной полосой, указал на восток Коська. Фрол хмыкнул.

— Далеко уйдут, если не дурни, и если твоему указу следовать будут. Поганые на десяток вёрст может и станут преследовать, дальше нет. У них Москва впереди. Там есть что грабить, это сельцо не единственное. Нет, не станут до конца преследовать.

— Будем надеяться. Пошли, нужно полосу препятствий для дорогих гостей организовать.

Овраг он поперёк поля протянулся примерно метров на сто и сейчас по дну его ручеек бежит, весной видимо тут из леса вода серьёзными потоками прёт к реке. Но между лесом и началом оврага есть около ста метров нормального поля. Пахота и покос ближе к лесу. Вот на покосе и решили вбить сначала колья и верёвки натянуть. С окраской особо не заморачивались взяли листья лопухов с одуванчиками и натёрли веревки. Ну, красивого зелёного цвета может и не получили, но с пяти метров уже теряются в траве. На пахоте чуть сложнее. Обмазали грязью колышки, верёвки этой же грязью, натянули и… видно их. Не столько из-за разницы в цвете, сколько из-за того, что торчат над землёй. Но и ниже уже не опустишь, иначе конь не споткнётся.

— Ям волчьих накопать может вместо этого на пахоте? — Коська вспомнил опыт своей борьбы с бандой Федьки-Зверя.

— Касьян Иванович, нам их не уничтожить всех до единого надо, а наоборот к складам заменить, — напомнил ему Демид.

— На самом деле. Семён