За порогом снежного утра - Лилия Талипова

просто мифом, сказкой для детей и оплотом вдохновения для творцов всех времен. А после – обитатели Пэннена принялись разносить чудеса и умирающим людям. И с тех пор каждую зиму они посвящали тому, что спускались и дарили радость жителям Среднего мира. Такому суждено было случиться и в сей час.

До того, как поезд принялся спускаться с небес, зимнее колдовство постепенно окутало собой всю округу – снега замели уснувшую на несколько месяцев землю, а реки и озера укрыл толстый и прочный лед.

Выглядывая из окна Пэннена, неспешно едущего по небу, Мин-ен рассматривала пейзажи, раскинувшиеся под невидимым для людей транспортом. Последние не замечали его.

Днем обитатели поезда смотрели со скучающими лицами за тем, как жители Среднего мира занимаются своими делами. Как они торопятся и работают, едва не сливаясь в одну единую массу.

По вечерам же они, укутавшись в теплую одежду, выходили и взирали на временами вспыхивающие в темном небосводе огни. Те, – маленькие, едва заметные и невзрачные, – плыли вверх, чтобы затем, сопровождая все будущее действо громким звуком, осветить собой небесную округу, рассыпаться многочисленными и медленно исчезающими огнями да вернуться вниз.

И вот, наконец, наступило время, когда и жители Пэннена могли покинуть небосвод. Белый поезд, плавно скользя, спустился вниз, вскоре прекратив свое, казалось бы, вечное движение. Наружу из многочисленных вагонов тут же выбежали самые разные создания – они вскоре скрылись, ведомые Зовом чудес.

Мин-ен же выходить не торопилась. Некоторое время она продолжала сидеть на том же самом месте, привалившись спиной к маленькому изогнутому деревцу. Девушка рассматривала привычный ее взору пейзаж. Над головой шуршали маленькие зеленые листочки, всякий раз щекочущие длинные белые уши и заставляющие их слабо дергаться.

Неподалеку текла маленькая речка с чистейшей водой – ее исток и конец были неведомы Мин-ен, она начиналась из ниоткуда и утекала в никуда. И до сих пор, спустя чуть меньше года, в вагоне ощущалось чужое присутствие. Оно растекалось по всему пространству горечью, быстро поглотившей малую радость.

Тихо вздохнув, девушка пригладила бледными ладонями пышную юбку и прикрыла глаза. Она прислушалась к внутреннему Зову – и то не откликнулось, словно не принимало новую хозяйку вагона.

Зато откликнулся Пэннен – он, подобно живому существу, отворил двери вагона. Ветви деревца изогнулись и удлинились – они подхватили девушку и потащили в сторону выхода. Мин-ен не успела ничего понять, как ее выбросили из вагона, двери и окна которого тут же захлопнулись.

Некоторое время Мин-ен лежала, смотря на пасмурное небо – с неба медленно опадали снежинки, облепляя собой девичье лицо и оседая на длинных белых ресницах. Ткань ханбока промокла, прилипая к телу, холодя кожу и заставляя подняться. Мин-ен оглянулась на вагон усталым взглядом, прежде чем побрести прочь.

И она очень долго бродила по округе после этого, рассматривая вблизи то, что прежде могла увидать лишь сверху. Девушка прикасалась к снегу, заполонившему всю округу, и он, холодный, непривычно цеплялся за шерсть на лисьих лапах, выглядывающих из-под подола юбки. Лишь после она что-то учуяла. Ее лисий нос дернулся от резкого запаха, донесшего до нее. Он напомнил ей о, казалось бы, далеком. О том, чего она так и не могла забыть.

Ветер свистел, пытаясь снести с ног девушку. Ее лисий хвост мотало из стороны в сторону, пока она продолжала упрямо идти вперед, половину ночи назад покинув пределы родного вагона.

Мать, велевшую оставаться внутри, она ждать не собиралась – отправилась на поиски собственного чуда спустя час после высказанного вслух строгим тоном указа. Но сколько бы ни искала – найти никак не могла. Она обошла почти все дворы, все больницы и все дома, так чудо и не учуяв.

Зато она повстречалась с несколькими обитателями Пэннена. Они не замечали ее, увлеченные своими дарами.

Одним из них оказалась Кодэха – она плыла по воздуху, пока маленький ребенок кидал в ее сторону снежки. Неровно вылепленные, попадая, они заставляли огромную креветку сдвигаться со своего места. И всякий раз Кодэха издавала недовольные звуки, перемешанные с радостными.

Другим обитателем оказался моккван. Он бегал следом за крупным мужчиной, которого явно пугал одним своим ви дом, и оставлял на снегу едва заметные следы воды. Шерсть его уже давно покрылась кристалликами льда.

В длинном поезде жило еще много других разнообразных существ, однако встретиться с ними девушке сегодня было явно не предназначено.

Но зато она встретилась с чудом. Отсутствующим в ее душе, не призывающем подарить кому-то невидимый дар. Это чудо приняло телесный облик и обратилась одним из живых существ Среднего мира.

Учуяв его горечь, тянущуюся от одного из домов где-то рядом, Мин-ен побрела на запах. Ей удалось легко и быстро пробраться в чужие владения незамеченной, оставаясь под защитой Белого поезда даже сейчас.

Девушка застыла в темном углу, наблюдая оттуда за котом. Тот лежал на маленьком столике под красным пледом, имея рыжий окрас, из-за которого почти сливался с окружающей обстановкой.

Его маленькие уши дергались, выражение морды оставалось расслабленным, а глаза были закрыты. Он словно бы спал, ничем не потревоженный, но запах, невидимыми нитями растянувшийся по всей полутемной комнате, говорил об обратном.

Мин-ен оглядела уютное пространство, вызвавшее у нее чувство комфорта.

Сбоку стояла небольшая пышная елка – она была украшена немигающей гирляндой, разноцветной мишурой и медленно раскачивающимися из стороны в сторону круглыми шариками. Саму же верхушку дерева украшала золотистая звезда.

На столике перед спящим котом стояла белая кружка, полная молока. Позади скрытое красной шторой, выглядывало окно, разукрашенное морозным узором. А с другого бока в камине тихо потрескивал огонь, разгоняя царящий здесь мрак и создавая уютную атмосферу.

Мин-ен покачнулась. Когти стукнулись об пол, издав звук. Он был едва слышимым, однако все равно разнесся по помещению. Одновременно с котом девушка дернула большими ушами, торчащими из головы, а когда он резко распахнул глаза – мимолетно моргнула.

Кот уставился на нее глазами, напомнившие ей зеленые сверкающие огни. Такие же, но на деле всего лишь похожие, висели на елке.

Мин-ен разрушила возникшую в воздухе напряженную атмосферу первой. В девичьих глазах горело небольшое любопытство, желание узнать о беде, постигшей нечеловеческое существо, и потому слова легко сорвались с уст:

– Почему ты грустишь?

Некоторое время кот молчал, лишь продолжая глядеть на смелую девочку, и спустя время, не отвечая на чужой вопрос, задал свой:

– Ты пришла подарить мне чудо? – он медленно потянулся, после чего поднялся и выбрался из-под теплого пледа.

– Оно мне ни к чему.

– У меня нет чуда для неумирающего. – Эти