За порогом снежного утра - Лилия Талипова

– Потому что мой хозяин умирает. Для него у тебя чудо есть? – он смело глянул на Мин-ен, не боясь, и глаза его прошила печаль, что вызвала ощущение потери у самой девушки. – Оно есть у моей матери.

Улица встретила их успокоившейся за недолгое время метелью. Снег все также продолжал идти, однако больше не бил прямо в лицо, не заставлял всякий раз жмуриться, а медленно и плавно спускался с небес и падал на землю.

Маленькие белые снежинки оседали либо на слегка вьющихся белых волосах, с которыми игрался легкий морозный ветерок, либо облеплял собой рыжую кошачью шерсть. Впереди бегущий кот, облепленный снежинками со всех сторон, вызывал внутри Мин-ен радость. Хотя бы немного, но та подавляла ощущение пустоты в душе.

Все это вытеснило любые мысли о матери, неизвестно где находящейся. И Мин-ен брела вперед, не думая о том. Кот, представившийся позднее Ханылем, вел девушку в неизвестном направлении, указывая дорогу. Девушка не спрашивала, куда конкретно ведет, потому что догадывалась о месте назначения. Ханыль продолжал бежать изо всех лап, так ни разу и не обернувшись в сторону своей спутницы, а та изредка рассматривала следы, что оставались на снегу.

Периодически они сворачивали, петляя вдоль вереницы домов с горящим внутри светом и раздающимися оттуда голосами, наполненными радостью и весельем.

Девушка и кот же молчали – никто из них не разговаривал, идя в полнейшей темноте по холодным снежным улицам неясно куда. Они оставляли позади множество домов и людей, что и без того редко встречались им на улице.

И, в конце концов, Ханыль вывел Мин-ен к высокому зданию с кучей окон, огороженному забором. Не во всех из них горел свет, и Мин-ен застыла, пытаясь подсчитать количество светлых окон. Очень скоро она сбилась со счета и нагнала Ханыля, ушедшего чуть вперед.

Больница… Мин-ен не понравилась. Ни внутри, ни снаружи.

С улицы она вызывала неприятные ощущения, отчего смотреть на нее не хотелось. Внутри же, несмотря на отсутствие снега и некое тепло, девушку потряхивало от той тишины, которая здесь сгустилась и разлилась по всему зданию, и довольно часто уши дергались от тревоги. Откуда-то издалека все же раздавались тихие звуки, долетая до ушей Мин-ен, но всякий раз от них внезапно раздающихся в тишине, она дергалась назад.

Ханыль, заставивший девушку тащить его упитанную большую тушу, издавал от этого недовольные мявы и сверкающими глазами зло глядел на девушку. От прежде спокойного внешне существа, которым он показывался ей в собственном доме, не осталось ни следа. И Мин-ен как никогда прежде захотелось вернуться в свой вагон. В привычный и родной для нее.

Но она продолжила тащить кота, спрятавшегося под чужой защитой от персонала и камер. Он махал хвостом, если она собиралась свернуть не туда, и бил девушку лапой по лицу как мог, стоило ей попытаться ослабить хватку от усталости.

И когда Мин-ен все же дотащила Ханыля до нужной ему палаты – быстро бросила его на пол.

– Кто здесь? – слабый голос разнесся по темной комнате, заставляя девушку отступить ближе к выходу. Кот, более не обращая никакого внимания на нее, радостно мявкнул и рванул со всех лап в сторону говорящего. – Ханыль?

Кот с трудом сумел залезть на низкую кровать, на которой сидел обитатель палаты. Из-за темноты и задернутых штор Мин-ен не могла как следует разглядеть незнакомого человека. Тот же, как и все остальные люди, не замечал девушку. Либо же не замечал из-за своего положения, не позволяющего ему того сделать.

Девушка не сразу решилась приблизиться. Она с настороженностью наблюдала за больным ребенком и впервые за все это время подумала о том, отчего кот привел ее сюда. Ведь она сказала, что в ней нет чуда. И Ханыль не знал, что оно не исцеляет, а лишь дарит последние приятные воспоминания и радость заканчивающейся жизни.

И лишь спустя несколько минут она набралась смелости и сделала несколько шагов вперед. Мальчишка, прежде безмятежно поглаживающий кота, резко вскинул голову и уставился на незнакомую девушку.

Сперва в его глазах промелькнуло потрясение, а после испуг. Он не закричал и ничего не сказал, вместо этого дыша, подобно выброшенной на берег рыбе. И на одно мгновение Мин-ен испугалась, что он так и не дождется чуда и умрет. А что ей после следовало делать с остывающим трупом и злым оттого котом – девушка не имела никакого понятия. Видимо, в случае такого исхода ей следовать бежать. Пройти сквозь стену и умчаться, оставляя Ханыля здесь одного.

Но случая не представилось – мальчишка остался жив.

От этого на Мин-ен накатила легкая грусть.

– Меня зовут Мин-ен. – Она внимательно оглядела ребенка.

У мальчишки было бледное лицо, усталый взгляд мутнеющих глаз, и тощие руки, кожа на которых обтягивала кости. Ладони лежали на тонком одеяле, которым больной был укрыть до пояса. После этого она продолжила, кинув всего один быстрый взгляд на мурчащего кота:

– Я из Пэннена. Ханыль сказал, что тебе нужно чудо.

– Тебя послал белый дракон? – при упоминании мифического существа, коим для людей был поезд Пэннен, глаза мальчика слабо заискрились. – Ты пришла меня забрать в страну бессмертных драконов?

– Я позову свою маму.

Это показалось Мин-ен самым лучшим решением. До этого не зовя ее, девушка на сей раз все же отправила зов, после чего уселась на холодный пол около скрипучей кровати. Она старалась не смотреть на мальчишку, взгляды которого ощущала на себе время от времени, в остальное же минуты он глядел лишь на своего кота.

Мгновения показались ей долгими, а тишина удручающей, но по итогу и то и другое перестало иметь какое-либо значение, когда в палате возникла статная высокая женщина. Черные волосы слегка покачнулись, а льдистые глаза окинули темную палату внимательным взором.

– Мин-ен! – строгий голос, полный недовольства, разнесся по пространству вслед за ее появлением. – Я велела ждать меня в вагоне, почему ты здесь?!

Девушка вздрогнула и сгорбилась, но была вынуждена подняться под цепким взглядом родной матери. А та смотрела пронизывающе, прищурив глаза.

– Ты искала чудо, верно? – она глянула на мальчика, исподлобья бросающего в сторону Мин-ен быстрые взгляды. – Что ж, ты ему все равно не сумеешь помочь. Пошли обратно.

– Но ты можешь ему помочь.

– Я уже помогла одному человеку, до следующего года моих сил на еще одного не хватит. – Она скрестила руки на груди, с сомнением глянув на умирающего человека. – И что здесь