За порогом снежного утра - Лилия Талипова

колдовал на кухне, сооружая нам по бутерброду. Его дом находился почти на окраине города и, как он объяснил добираться, чтобы попасть туда, куда мне надо, нужно сделать не менее двух пересадок.

До подруги, так и не смогла дозвониться. Оставив ей пару коротких голосовых, я убрала телефон и решила не принимать все навалившееся близко к сердцу.

В любом случае такой расклад меня не очень-то обрадовал, но деваться было некуда. Я четко для себя решила, что в этот раз найду и порадую свою Ба. А поэтому даже если будет магазин на краю света, все равно отправлюсь туда.

Мы быстро перекусили, и через пару часов были собраны. Укутавшись посильней в толстый полосатый шарф, я направилась вслед за Роном к входу в метро.

Как только мы спустились, меня накрыла волна суматохи, и если бы не друг, я бы точно здесь потерялась.

Теплая ладонь парня накрыла мою. Наши пальцы переплелись. Ко мне возвращалось спокойствие, и я глубоко вздохнув, постаралась сосредоточиться лишь на прикосновении Рона.

– Идем.

Толпа спешила к платформе, толкаясь и сливаясь в кучи,

что иной раз казалось, мы не сможем пройти. Однако Рон ловко обходил зевак и ворчащих людей, крепко держа меня за руку. Внутри метро было украшено разноцветными гирляндами и мишурой.

Мы добрались до края платформы, как раз в тот момент, когда подъехал поезд. Волной нас увлекло внутрь, и мы, отыскав пару свободных кресел, наконец удовлетворенно уселись.

Бешеный ритм больших городов все еще вызывал у меня дикий ужас, и это осталось незамеченным от Рона. Он нежно коснулся руки, и его губы изогнулись в ласковой улыбке, снова показывая ямочку.

– Много времени это не займет, потерпи.

Я кивнула и уставилась на наши сплетенные руки, пытаясь найти в голове логическую причину, по которой я решила, что он не хотел со мной общаться.

– Знаешь, я ведь тебе писал, каждый день. – Я удивленно повернула к нему голову и замерла. В его взгляде были грусть и надежда одновременно, и мои щеки моментально вспыхнули. А я ведь тогда удалила все его контакты. – Но ответа так и не было, и я подумал, что ты не захотела больше общаться.

Я молчала, ведь все так и есть. Я действительно не хотела знать о нем больше ничего.

– Ба спрашивала о тебе все это время, – призналась я. Его глаза заблестели об упоминании моей бабушки, ведь она ему была тоже так дорога. – Расстроилась, что ты уехал, а на меня ворчала, что я глупая и упускаю свою судьбу.

Я помню этот день, когда пришла вся в слезах домой и завалилась на кровать, зарывшись лицом в подушку. Проплакала я тогда часа три, не меньше. Видя мое состояние, Ба сказала, что я глупая маленькая девочка, которая будет жалеть о своих вспыльчивых решениях.

– Он дорог тебе, как и ты ему, может, все-таки стоит дать шанс и наладить ваши отношения? Вроде взрослые, а в чувствах не можете разобраться. Мишель, ну неужели в твоих романах не учат такому? Бери телефон и пиши, пока не забрали хорошего парня!

Слова Ба эхом отзывались в сердце, заставляя его болезненно колотится. А вдруг все было бы по-другому? Если бы не была трусихой и эгоисткой? Если бы тогда не удалила номер и ответила на сообщение?

Слишком много «если», и они стали для меня преградой. Чертой, за которую я себе сказала не выходить.

Рон продолжал смотреть на меня в упор, словно читал мысли, и от этого становилось страшно. Узнав правду, что будет делать? Разозлится? Обидится? Скажет, что не нужна?

– Ты чего такая напряженная? – его голос проник в меня и заставил насторожиться. Передернула плечами, высвобождая свою руку из его крепкого захвата. – Мы почти приехали, не нервничай, я же с тобой.

Он до сих пор помнил, что мне становится плохо, когда вокруг слишком много людей. Рон успокаивал и разговаривал, чтобы отвлечь от нарастающей паники.

– Прости, – внезапно выпалила я, удерживая влагу в глазах. – Я и правда тогда вела себя как обиженный ребенок. Я считала, что ты уехал, потому что не хотел больше со мной дружить и… Я удалила твой номер.

Раскатистый смех прогремел на весь поезд, поглощаемый звуком колес о рельсы и гул ветра. Я подняла брови и уставилась на Рона.

– Ну ты даешь, Огонек, не ожидал от тебя такого, – сквозь слезы смеха произнес Рон. – Ты до сих пор не изменилась. Но знаешь, мне все же обидно. И теперь не знаю, смогу ли снова вернуться к нашей прошлой дружбе. Хотя, если…

Он замолчал и хитро прищурившись, пододвинулся ближе, отчего все внутри опустилось.

– У тебя есть шанс исправиться. Бабушкины пирожки.

Я поперхнулась слюной и громко закашлялась, пытаясь сообразить, шутит ли он или это серьезно. Однако весь его вид говорил о втором.

Облизав пересохшие от волнения губы, я улыбнулась и скрестила руки на груди, насколько позволяло это сделать пальто.

– Тогда, молодой человек, вам придется проехать со мной, для получения пирожков.

– Свидание?

– Дружеский обед, – парировала я, расслабляясь и отпуская все нехорошие мысли.

– Договорились, – в его голосе проскользнуло разочарование, но я постаралась не думать об этом и отвернулась к окну. На лице появилась глупая улыбка маленькой девочки, словно ей только что подарили новую куклу. – Приехали.

Подчиняясь потоку людей, мы выплыли из вагона и направились вверх по эскалатору. Чем выше мы поднимались, тем скользкий страх отступал. Морозный воздух щипал нос, стоило нам выйти из метро. Высокие дома стояли вряд, широкая дорога и сотни палаток с разными вкусностями и безделушками. Во мне завизжал внутренний ребенок, когда я увидела целый парк аттракционов. Конечно, из-за холода и снега многие виды не работали, но мне все равно захотелось пройтись и все тщательно рассмотреть.

Я невольно замечала на себе светящийся взгляд Рона, говоривший мне о том, что он так же, как и я, был рад меня видеть. И я не знала, как на это реагировать. Щеки продолжали гореть, но теперь еще и ненавязчивого чувства смущения.

Рон оказался не против моей затеи, и первое, куда он повел, оказалась самая настоящая комната смеха. Огромный зал из зеркал, где от каждого взора на себя, я заливалась смехом. Рон улыбался и следил за каждым моим движением. Я старалась не обращать внимания на его восхищенный взгляд темно-карих глаз, как губы трогает искренняя улыбка и как часто у меня бьется сердце.

«… ты ведь будешь жалеть».

Да, и я жалею. Жалею, обо всем.

Рон отвел меня