Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

* * *

Наташа даже не вышла из комнаты со мной поздороваться. Хотя обычно в это время девушка уже не спала. Ещё одна проблема на пустом месте. Чем я мог обидеть соседку? Или это легендарная женская интуиция? Возможно, она чувствовала, что над ней навис дамоклов меч правосудия.

Вечером обязательно поговорю с Натальей. Сделаю примирительный ужин, растоплю её сердце бокалом вина и выведу на откровенную беседу.

А пока пора на работу.

В этом месте мне всегда были рады и ждали с распростёртыми объятиями. До своего кабинета я добрался в половину восьмого, и у кабинета уже ожидали пациенты. Времени на раскачку не было, а значит, работа поглотила меня с головой.

Люди сбрасывали на меня все свои жалобы и заботы. Я вникал в их истории и пытался найти наилучший выход для каждого. Времени на передышку не было — только один глоток кофе во время смены пациентов. Мне нравился этот драйв. В цейтноте я чувствовал, что живу, чувствовал, что нужен людям.

Я выкладывался полностью и без остатка, честно исполняя свой долг, и пациенты отвечали мне искренней благодарностью, признательностью и уважением.

Я мог бы так работать вечно. Но судьба, а точнее Васёк, распорядились иначе:

— Алло?

В самый разгар работы мне позвонила Ирина Леонидовна. Пришлось прерывать приём, чтобы выяснить, что от меня хотят.

— Пётр Иванович, зайдите, пожалуйста, ко мне на минутку?

Начальница была подчёркнуто вежливой. Но её голос выдавал обеспокоенность. Она чего-то опасалась и не могла справиться с напряжением.

— Буду через минуту, — заверил я.

Попросив у пациента прощения и пообещав скоро вернуться, я направился в кабинет заведующей. Вокруг него столпилось человек двадцать — все люди немолодые и все не в самом хорошем состоянии здоровья. Прямо перед кабинетом начальницы меня встретил молодой юноша. На носу круглые очки, волосы аккуратно зачёсаны с правым пробором. Опрятный и вежливый, мальчик поклонился мне в приветствии.

— Доброе утро, — ответил я на его приветствие и постучал в кабинет.

— Заходите, — раздался голос Ирины Леонидовны.

Я последовал приглашению и вошёл в кабинет. Воспитанный юноша последовал следом за мной. Заведующая суетилась около кофе-машины, переливая густой, почти чёрный напиток в кружку. Медленно и лениво, словно нехотя, из кружки поднималась лёгкая пенка карамельного цвета. Открылась дверца холодильника, и в руках начальницы появилась холодная тёмная бутылка. Ирина Леонидовна откупорила пробку, освобождая из заточения прекрасный, еле заметный, но насыщенный аромат «пряного дуба». В кружку тонкой струйкой полился усилитель вкуса янтарного цвета, закручиваясь водоворотом в тёмном океане кофе и успокаивая девушку.

Мы терпеливо наблюдали за этой церемонией, не решаясь задать провокационный вопрос. У Ирины Леонидовны явно были проблемы, и она справлялась с ними теми методами, которые знала.

Девушка сделала первый глоток. Он полностью её изменил — на лице Ирины Леонидовны появилась блаженная улыбка, она расслабленно и беззаботно упала в кресло и застыла, позволив себе никуда не спешить и ни о чём не переживать.

Мы с вежливым юношей всё ещё ждали разъяснений.

Секундная стрелка часов пронзала тишину, отбивая каждую секунду. Как только она сделала полный оборот по циферблату, заведующая открыла глаза.

— Мальчики, — девушка позволила себе вольность в обращении, сделав ещё один глоток кофе с усилителем, — мне нужна ваша помощь, — видимо, вкус кофе стал испаряться, и Ирина Леонидовна решила добавить усилителя, — мне не к кому больше обратиться, кроме вас, — комнату снова наполнил смешанный аромат дуба, карамели и корицы, — вы лучшие в отделении, и я очень прошу вас мне помочь.

В глазах заведующей блеснула слеза. Она не привыкла просить. А этот навык приобретается с болью и слезами.

— В коридоре ожидают шестнадцать человек, — Ирина Леонидовна попробовала взять себя в руки и придать беседе деловой формат, — от меня потребовали подготовить всем этим пациентам документы для медико-социальной экспертизы. Дали на всё две недели!

— Да это же невозможно! — воскликнул возмущённый юноша.

— И тем не менее, — с обречённым вздохом проговорила заведующая, — если не справлюсь, впаяют выговор…

Юноша воспринял новость как личную трагедию. Казалось, он был готов самолично расправиться со столь подлыми и низкими начальниками. В нём горело пламя решимости помочь обиженной девушке во что бы то ни стало. Мне даже показалось, что в нём говорила страсть, а не рассудок.

— Правильно я понимаю, что Вы надеетесь на нашу помощь? — я решил внести в эту ситуацию каплю рассудительности. Уж слишком много было эмоций.

— Всё верно, Пётр Иванович, — заведующая не стеснялась подливать ещё усилителя вкуса в свой напиток. Назвать его кофе уже не поворачивался язык.

Я прошёл к девушке, забрал у неё бутылку и вылил блестящую карамелью жидкость в раковину:

— Тогда нам всем нужно будет сохранять ясность и незамутнённость сознания, — объяснил я свой поступок.

Ирина Леонидовна согласилась с моим посылом, а вот юноша наградил меня пронзительным осуждающим взглядом. Теперь он был готов наброситься и на меня. Этот порыв не укрылся ни от моего внимания, ни от заведующей.

— Это Мушкетёров Игорь, — вздохнула девушка, — хороший мальчик и грамотный доктор. Я уверена, что вы подружитесь.

У меня не было причины не доверять начальнице, хотя «хороший мальчик» был готов разорвать меня в клочья. Я протянул ему руку:

— Пётр, хирург.

Ирина Леонидовна взглядом подсказала юноше, что надо ответить:

— Игорь, ЛОР-врач.

Так я познакомился с самым умным человеком из всех, кого я встречал за две жизни. Проницательный ум, железная дисциплина, абсолютная преданность своему делу. У этого юноши был только один недостаток — он влюблялся в неподходящих женщин.

* * *

Задача оказалась непростой. Сам процесс не представлял из себя ничего особенного — сбор анамнеза, выполнение обследований, после чего вынесение врачебного решения с рекомендациями.

Игорь всего раз показал мне весь алгоритм, больше не требовалось.

Так что с профессиональной точки зрения вызов был простой и даже скучный. Однако процесс осложнялся огромным количеством писанины. Каждый случай госпитализации, каждый результат исследования и даже анализы требовалось вносить вручную.

Как объяснил Мушкетёров, в случае повторного направления на экспертизу можно копировать целые абзацы из документа прошлого года. Однако у нас, как назло, было шестнадцать первичных экспертиз. Кто-то очень постарался усложнить нам работу.

Кроме того, я помнил, что в ЦРБ инвалидности оформлялись очень легко, что заставляло усомниться в их законности. Поэтому приходилось быть очень внимательным — не следовало подставляться под статью.

Игорь также рассказал, что обследования, выполненные в нашей поликлинике, можно скопировать в протокол, а заключения сторонних организаций — придётся переписывать вручную.

Поэтому сразу после окончания амбулаторного приёма я с