Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

пятью «историями болезней» и приказом, регламентирующим объём обследований для проведения МСЭ, в руках, во главе процессии из пяти пациентов, направлялся в кабинет компьютерной томографии. Я надеялся убедить Наташу откатать людям требуемые исследования по окончанию рабочего дня.

Тихо постучавшись, я проник в вотчину мисс Балаболовой. Девушка опять встретила меня холодно. Ни прежней улыбки, ни приветствия, ни предложения кофе или чая. Она даже не удостоила меня полноценного взгляда.

Откладывать беседу было нельзя.

— Наташ, в чём дело? Что-то не так? Чем я тебя обидел? — поставил я вопрос ребром.

Девушка отвернулась от меня, погрузившись в изучение очередного исследования. Колёсико компьютерной мышки каталось туда-сюда, качая изображение на экране.

Я накрыл её руку своей:

— Наташ?

Никакой реакции. Я нежно обхватил её подбородок пальцами и развернул прекрасное личико к себе. Глаза девушки блестели. Губы дрожали.

— Это же я? Не отворачивайся от меня. Не закрывайся. Что с тобой происходит?

— Что у тебя с заведующей? — резко выпалила девушка.

От такого поворота я немного опешил. Всё плохое настроение Наташи объяснялось ревностью? Обычной пошлой ревностью? Но почему к заведующей? Мы же с ней долго были словно кошка с собакой.

— У меня ничего нет с Ириной Леонидовной, — успокоил я Наталью. — И быть не может. Мы просто коллеги.

Балаболова не вырывалась из моих рук. Её успокаивал тактильный контакт. Хотя резкость в тоне при следующем вопросе осталась, однако агрессия полностью ушла:

— Не ври мне! Я знаю, что ты встречался с ней ночью! — после этого обвинения в девушке осталась обида, а не злоба. — Ты вечно с ней заигрываешь! При каждой встрече!

Правильно говорят, что красота в глазах смотрящего. Только теперь я начал понимать постмодернистов с их тезисом, якобы не важно, что происходит, важно, что зритель из всего этого считывает. Одна прогулка из больницы создала трагедию шекспировского масштаба. Как же у молодых всё сложно…

— Я действительно провожал Ирину Леонидовну ночью в поликлинику… — я говорил медленно, надеясь успокоить девушку. — И обратно. В больнице я зашил ей резаную рану руки. И всё! — я сделал акцент на последнем слове.

Наташа молча смотрела на меня в страхе поверить моим словам. Требовалось внести ясность, дабы предотвратить следующий логичный вопрос:

— У меня сейчас очень непростой период в жизни, — с расстановкой объяснял я. — И романтические отношения могут утащить меня камнем на самое дно, где утопят и меня, и мою избранницу…

По реакции девушки было видно, что я правильно предугадал её тревоги.

— Но как только я разгребусь со всеми проблемами, ты будешь первой, к кому я приду, — попробовал я обнадёжить девушку.

— Обещаешь? — Наташа надула губки.

— Обещаю, — уверил я. — И очень надеюсь, что этот момент наступит очень скоро…

Девушка мне улыбнулась. Эта улыбка разрушила былую стену недопонимания, и мы снова почувствовали себя уютно друг с другом.

— Так чего пришёл? — девушка уже сияла радостью.

— Хочу предложить Вам, девушка, свидание в этом романтичном, Богом освящённом месте, — посмеялся я. — Только Вы, я и пять пациентов на КТ. Что скажете?

Наташа встала заварить свежего чая и, не скрывая улыбки, ответила:

— Звучит великолепно!

Весь вечер мы работали бок о бок — Наташа описывала пациентов, а я, уподобившись первоклассной машинистке, печатал полотна текста для каждого «посыльного на МСЭ». В приятной компании время летело незаметно, и рутинная работа не напрягала. Чай лился рекой, что порой заставляло нас размять ноги. А печеньки пропадали из вазочки с поразительной стремительностью.

Пациенты разошлись по домам, а мы всё работали, не замечая, как летят часы.

Юный Мушкетёров оказался не прав — написать пять «посыльных» за отведённые нам две недели оказалось вполне посильной задачей — просто нужно было найти «родственную душу», которая поможет и поддержит. Все труды Васька снова оказались напрасными, разбившись о скалы дружбы.

К вечеру рабочего дня я закончил оформление двух документов — оставалось только вписать результаты обследований.

— Завтра повторим? — с надеждой в голосе поинтересовалась Наташа, встав из-за компьютера и разминая ноги.

— Я сам хотел спросить об этом, — засмеялся я.

Так просто и беззаботно решаются вопросы, если ты не безразличен оппоненту. Мы неспешно собрались и распрощались с этим кабинетом до завтра. Сегодня я не только получил новую компетенцию, но и помирился с соседкой. Отличное завершение долгого и непростого дня.

Как жаль, что во всей этой суете я запамятовал об одном очень важном деле…

От автора:

Старый и Гуров снова объединились!

«Мы долго молча отступали…» Теперь это его война 1812 г. Офицер из 2026-го стал ефрейтором. Чтобы спасти своих, ему придётся пробиться в офицеры.

https://author.today/reader/646727

Глава 13

Ночь закончилась подозрительно быстро. Кажется, я только устроился поудобнее, закрыл глаза — и вот уже пора открывать их снова. Мне в лицо робко светило утреннее солнце.

Выспаться я не успел — голова гудела, глаза резало даже от тусклого света. Организм настойчиво требовал отдыха. Я несколько раз моргнул, пытаясь сбросить с себя тяжесть усталости. Ничего не помогало.

Я заставил себя встать, потёр лицо ладонями и, зевнув, подошёл к окну.

Город неспешно просыпался. Серое утреннее небо понемногу светлело, во дворе после ночного дождя блестел влажный асфальт. В редких лужах дрожало бледное небо.

— Петя, соберись! — подбодрил я сам себя. — Сегодня необходимо съездить в Минздрав.

Мой рабочий день начинался с двух по полудню, поэтому задача выглядела вполне реалистично. Во мне всё ещё теплилась надежда, что удастся убедить Виктора Александровича объявить об открытии Стационара в предстоящий понедельник.

Я ещё раз зевнул и потянулся.

Откуда-то издалека меня поприветствовал крик петуха. По его команде улица ожила — по дороге лениво проползла первая машина, опустив голову, пробежала собака. И тут моё внимание привлекла компания из трёх человек. Двое — парень и девушка — тащили на плечах щуплую девчушку, которая была не в силах держаться на ногах. Они вышли из-за угла и тяжёлой поступью приближались к нашему дому. Чем ближе они подходили, тем сильнее у меня стучало сердце.

Это же Толик с Дашей! Кого они тащат? Неужели это?..

К своему ужасу я должен был признать — это Мария.

Сон сняло как рукой. Я немедленно впрыгнул в штаны и поспешил к друзьям, на ходу натягивая рубашку. Проскакав на одной ноге вниз по лестнице, я выскочил на крыльцо и прокричал:

— Толик! Стой!

Слава Богу, я успел — видимо, ребята уже давно тащили на себе Машу и изрядно устали. Наша парочка остановилась, переводя дух.

— Вы куда идёте? — подбежал я к процессии, превозмогая боль. — Что с