Хроники Тириса. Книга 5 - Василий Михайлович Маханенко

— Я понятия не имею, как пришло сообщение, — ответила Лана. — Связи с базой нет. Ретрансляторов в системе нет. Мы внутри туши, которая глушит сигналы лучше любой биосети. Этого сообщения не должно существовать, но оно пришло. Судя по логам, канал гиперсвязи открылся на две сотых секунды, доставил сообщение и закрылся.

— Сообщение отправлено через двадцать пять секунд после гибели планеты, — добавил Векс, забирая мой коммуникатор. — Заказчик знал с точностью до минуты, когда планета будет уничтожена.

— А ещё ему известно, что мы были в бункере, — мрачно произнёс Вальтер. — Как известно и о вратах, которые мы вытащили с планеты. Ставлю всё, что у меня есть, что этот Латт знал о том, что Орвейнов нет на месте ещё до того, как подписал с нами контракт на их спасение.

— И это ещё не самое плохое, что у меня есть вам рассказать, — произнёс я. — Пока мы ходили по кораблю, Эхо кое-что выяснил. В общем, у нас опять есть небольшие проблемы. Контроль над сердцевиком работает не всегда, а только в том случае, пока мы с Эхо находимся на борту. Как только мы покинем корабль — Сердце вернёт над ним полный контроль. Причём вместе со всеми воспоминаниями о том, кто здесь ходил, что трогал и куда потом отправился. И вся эта информация отправится верховным ксорхам, которые уверены, что я умер. Стоит им узнать обратное — начнётся новая охота. И Вераск с Веллором-3 могут стать не единственными уничтоженными планетами.

— Кто бы сомневался, что всё будет хорошо, — усмехнулся Вальтер. — Получается, толку от наличия у нас сердцевика нет? Красивая игрушка на пару дней, а дальше или сиди на ней до конца жизни, или уничтожай?

— Мион, — не согласился я. — Технически, можно перевести корабль в режим экстренного функционирования. Тогда мион будет генерироваться по килограмму в сутки. Возьмём у Вейранов хранилища, зальём их под завязку и обеспечим поставки на десятилетия вперёд.

— Хрен с ним, с этим грувакским мионом, — отмахнулась Зорина. — С кораблём-то что делать? Бросать нельзя, продать некому, спрятать негде. Это же не врата, в контейнер не засунешь! Только не говори, что ты собрался здесь теперь жить?

— Спрятать действительно негде, — поддержал её Векс. — Я прикинул варианты. Сердцевики не могут входить в гипер, это подтверждено всей историей наблюдений. Между системами они ползут в обычном пространстве десятилетиями. Ширина нашего корабля такова, что он не пролезет во врата предтеч, даже если расширить их на максимум. Так что перегнать его куда-то мы не можем в принципе. Сердцевик застрял в системе Веллор-3 навеки.

За столом, если так можно назвать вырост биоткани, вокруг которого мы расселись, повисло уныние. Самый крупный трофей в истории нашего отряда стремительно превращался в самый бесполезный. Однако предаваться унынию я не собирался, потому что наследство Мозга подкинуло очередной подарок.

— Наверно, придётся вас в очередной раз удивить, — произнёс я. — Каждый сердцевик обладает возможностью разового перехода через ноль-пространство.

— Ты хотел сказать «гиперпространство»? — уточнил Векс.

— Нет, — я покачал головой. — Ноль-пространство. Даже не спрашивай, что это такое — я понятия не имею. Знаю только, что гипер тут ни при чём, переход мгновенный и что точку выхода можно выбрать любую, хоть на другом конце галактики. Из минусов — после перехода способность выгорает. Точнее, выгорает орган, который обеспечивает переход, а Сердце восстанавливать этот орган не умеет. Для восстановления сердцевику нужно вернуться на базу, которая находится где-то за пределами нашей галактики. И лететь туда корабль может только своим ходом. Тысячи, а может и десятки тысяч лет. Поэтому ксорхи считают переход крайней мерой и почти никогда его не используют.

— Почти? — зацепился Вальтер. — А когда используют?

— Когда Сердце покидает корабль, — ответил я. — Сердцевик — это не боевая единица в том смысле, в котором мы привыкли. Это целая экосистема, которая может функционировать как в космосе, так и на планете. Когда Сердце дозревает до того, чтобы сойти на планету и жить на ней, сердцевик совершает прыжок, доставляя хозяина к новому дому, а сам корабль идёт в качестве начальной пищи для колонии. У ксорхов нет отходов. У них в дело идёт всё, до чего дотягиваются их загребущие лапки.

Какое-то время все опять молчали, переваривая услышанное. Что-то у нас сегодня слишком много молчаливых пауз. Стареем, что ли? Обычно «Малыши» менее эмоциональны в этом плане.

— Итак, у меня есть план, — ответил я и поднялся. — Раз прыжок разовый, то нам нужно потратить его так, чтобы вся галактика содрогнулась от ужаса. Лично у меня есть большие претензии к пиратам «Чёрного норка». Заказ на меня приняли? Приняли. Флот на Вераск отправили? Отправили. Сражаться со мной один на один хотели? Хотели. Не вопрос, давайте устроим им сражение. Как по мне, один сердцевик против одного пиратского флота — отличная разминка.

— Тебя не смущает, что ты уже один раз проиграл битву пиратам? — спросил Аларик. — Тогда у тебя было четыре корабля. Сейчас один.

— Уровень контроля другой, — пояснил я. — Сейчас я готов к сражению.

— Полёт к пиратам — это дорога в один конец, — заметил Векс, даже не думая меня отговаривать. — Всё, что мы хотим с этого корабля получить, нужно получить до прыжка.

— Именно, — согласился я. — Поэтому к пиратам мы летим не сразу. Сначала вы отправляетесь к Вейранам за хранилищами для миона. Я остаюсь здесь и жду вас с тарой на три с лишним тонны. Не будем забивать мой контейнер, он нам пригодится для чего-нибудь другого.

— Знаешь, грувака ты хитрозадая, не верится мне, что ты просто хочешь отомстить пиратам, — неожиданно подала голос Зорина. — Рассказывай, что задумал. Целей в нашем мире дофига и больше, но ты выбрал именно «Чёрный норк». В чём дело?

Мне оставалось только ухмыльнуться — Зорина меня раскусила.

— А ты вспомни капитана Ирмала, —