Обратный отсчет - Токацин

— Боится… — Гедимин потёр висок. — Понятно… Может, вам его на крышу сажать?

Вепуат развёл руками.

— Тут нужен кто-то… в общем, второй командир. Но не Киф. Кто-то из наших… Э-эй! Эгнаций! Ты очень занят?

Сармат, вышедший из барака, растерянно хмыкнул.

— Да нет… Что-то случилось?

Вепуат радостно ухмыльнулся и протянул ему трос.

— Да вот, зверьков дрессируем. У тебя есть что-нибудь твёрдое? Палочка, костяшка? Нужно прощёлкать ногтями пару команд. Ничего сложного.

Эгнаций похлопал себя по карманам. Гедимин рывком вспорол верхний слой обшивки от локтя до запястья и снял, как наруч.

— Дай руку, — буркнул он, оборачивая предплечье Эгнация своей бронёй. — Щёлкай по щиткам. Заодно от когтей прикроет.

— С-спасибо, — Эгнаций растерянно ухмыльнулся. — Зверёк? Это вот это вот, с перьями? Оно… совсем уже живое?

— Всё ты прохлопал в своём бараке, — донеслось с крыши. — Оно ещё и летает.

Ящер следил за сарматами, привстав на средней паре лап, и вертел головой от одного к другому. Вепуат что-то протрещал ему. Ящер встряхнул наручными перепонками и махнул ладонью в сторону Гедимина. Вепуат, смутившийся почти до слёз, повернулся к сармату.

— Ты… в общем, Киф говорит… Тебе лучше отойти.

Гедимин пожал плечами.

— Пойду в цех. Наруч мне вернёте.

Открытые вентиляционные лючки очень хорошо пропускали звук. Гедимин, соединяя детали из рэссены, дерева и кости, слышал щёлкающие команды, треск перьев и одобрительные возгласы. Иногда с крыши доносилась приглушённая ругань. «Дело пошло на лад,» — Гедимин, на секунду оторвавшись от расстановки шпулек, прислушался к шороху перьев и гравия. «Это похоже на мягкую посадку. Надо бы Эгнацию сделать наруч, как у Джагулов…»

…«Пятьсот двадцать четыре…» — Гедимин продёрнул очередную нитку и защёлкнул зажим. «И это я ещё до полуметра не дошёл. Понятно, отчего филки так воют. Пятьсот двадцать пять…»

— Ядро Сатурна! — выдохнул кто-то прямо в наушник. «Пятьсот двадцать восемь,» — повторил про себя Гедимин, закрепляя нить в прорези, и только тогда оглянулся. Над станком стоял растерянно ухмыляющийся Вепуат.

— Вот это агрегат… Гедимин! А ты не умаешься всё это наматывать? У филков ширина втрое меньше, и то возни на весь день…

Сармат досадливо сощурился.

— Если бы можно было намотать всё это на валы… — он оглянулся на батарею шпулек. — Всё равно получается дикарство. Но хотя бы небольшая автоматизация…

«Если я правильно настрою привод,» — закончил он про себя, глядя на отложенные в сторону подвижные детали. Треск перьев за спиной заставил его вздрогнуть и поморщиться.

— Держи, — смущённый Вепуат протянул ему «наруч». Щитки не рассыпались — так и держались сплошным полотном. Гедимин обернул им «голую» руку и едва заметно кивнул.

— Как там Эгнаций? Цел?

— Эгнаций молодец, — отозвался Вепуат, запуская пальцы под перья и почёсывая шевелящуюся массу. — Скаф, впрочем, тоже. Он всё-таки помнил команды. Это ты ему… ну, сам помнишь.

Он смущённо развёл руками. Гедимин хмыкнул.

— Как это… существо садилось отдельно от тебя, понятно. А вместе с тобой? Тоже Эгнацию на руку? Ничего ему не сломали?

Вепуат отмахнулся.

— Да Скаф уже и на предмет садится. Эгнаций только повторял команды, когда было надо. Ещё пара дней — и мы с Скафом совсем освоимся. Киф обещал полетать с нами над долиной. Может, даже в соседние Сфены.

Он мечтательно вздохнул. Гедимин едва заметно поморщился.

— Тебе на Земле реактивных ранцев не хватило?

Вепуат только махнул рукой.

— Не сравнивай. Оно живое. Если бы можно было его на Землю взять…

Гедимина передёрнуло.

… — Первое вверх, продёрнуть, прижать, поднять. Второе вверх, продёрнуть обратно, прижать, поднять, — монотонно проговаривал себе под нос Зэйдек, наблюдая за манипуляциями Гедимина. — Первое вверх… Да не так сильно!

Сармат передвинул отрикошетивший челнок и опустил прижимную планку. «Второе вверх… Мать моя колба!»

Он с тоской прислушался к стуку молотков и шипению металла. Двое филков сколачивали размягчённые капли рэссены в пруток, остальные с опаской наблюдали издалека. «Вот тут ударить бы посильнее, а тут — под другим углом… Ладно, освоятся. Первое вверх, продёрнуть…»

— Стоп! — запоздало вскрикнул Зэйдек. — Тут же второе шло!

Гедимин, подавив раздражённый вздох, поднял плашку и отвёл челнок на край. «Второе,» — он пожалел, что не может смыть испарину с кожи. «Вверх, продёрнуть… Кажется, понял. Ещё двадцать раз — и попробую настроить привод.»

Металл, оббиваемый молотом, зазвенел по-другому. Сармат досадливо сощурился. «Остыло. Чего лупить по холодному⁈ Они там не видят, что ли?»

— Стоп! — Вепуат тоже заметил неладное. Кто-то из филков-кузнецов шумно вздохнул.

— Опять, что ли, в печь?

Лязгнули клещи, загудела, отодвигаясь, заслонка. По пальцам сармата потянуло теплом — жар раскалённой печи дошёл даже сюда, к поставленному поодаль станку. Зэйдек попятился.

— И что, каждые две минуты так и тягать? — недовольно спросил филк. — Только что грели!

— Низкая температура, — отозвался Вепуат. — Заготовка еле-еле нагрета, вот и остывает. Были б там законные три тысячи градусов…

Филки пробормотали что-то себе под нос. Снова прогудела заслонка, и застучали молотки. В этот раз по металлу били быстрее.

— А нельзя его на месте подогревать? — спросил кто-то из зевак. — Горелкой, как стекло? Догреть до трёх тысяч…

— Сам три тысячи руками трогай, — огрызнулся кузнец. — Мы тут и так все в поту!

«Терморегуляция,» — Гедимин задумчиво посмотрел на холодную печь. «Нормальные комбинезоны бы им. Но тут нормальные не сделаешь. Может, можно вывести филков, которые лучше охлаждаются?»

— Да куда⁈ — Зэйдек шагнул к станку. — Ты всё тут спутал. Не трогай!

Гедимин подавил тяжёлый вздох. «Не отвлекайся. Есть работа, её и делай. С филками разберутся без тебя.»

4 день Мысли, месяц Воздуха. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Айзек, спустившись в реакторный бункер вперёд дежурной смены, мельком глянул на монитор, рассеянно кивнул Гедимину, даже не дослушав отчёт о прошедшей ночи, и поманил его к выходу.

— Атомщик, — вид у Айзека был задумчивый. — А вот твоя механопрялка — она пригодна для других волокон?

Гедимин мигнул.

— Каких ещё других волокон? — о нитках, тряпках и их производстве ему сейчас меньше всего хотелось думать. Вчера он весь вечер настраивал привод ткацкого станка, и результат с каждым разом становился хуже — или усталому и раздражённому