Обратный отсчет - Токацин

— Обыкновенных, — Айзек едва заметно ухмыльнулся. — Растительных. Животных. Около двадцати разновидностей. С недели на неделю начнётся сбор сырья. Так что с прялкой? Можно заправить её шерстью?

— Надо будет отрегулировать натяжение, — машинально пробормотал Гедимин — мозг, так и не остывший за ночное дежурство, хватался за всё, что казалось ему задачей. — А так — ничего слож… Мать твоя пробирка! Я строю станцию. Можно пару дней ко мне не лезть⁈

Айзек усмехнулся.

— Кто ж мешает? Иди строить. И я с тобой. Проверю кое-что для пущего спокойствия. Я всё-таки дефектоскопист.

…В защитной обшивке главного корпуса зиял широкий проём. Гедимин с досадой смотрел на готовые, расчищенные загрузочные коридоры. Песок и гравий в забутовочные люки можно было сыпать хоть сейчас — но при недостроенной обшивке… «И что мне было не передвинуть склады, пока ущелье не завалили деталями?» — он оглянулся на ангары, перегородившие долину. По ту их сторону Текк’ты лепили из тектона и золотой глины радиозащитную облицовку. Работа была тонкая и продвигалась медленно. Сверху, с обрыва, за ними с сигма-сканером в руке наблюдал Айзек.

«Может, новые ходы…» — Гедимин отогнал промелькнувшую мысль и перевёл взгляд на экран — на «прошлогодние» туннели, временно заткнутые каменными пробками. «И так весь пласт изрыли. Тащить склады обратно, доделывать жилой и вспомогательный, а главный пусть отстаивается. Всё равно, пока реакторы не готовы, проём в крыше не заделать.»

Он забрался на здание склада. Текк’ты повернулись к нему. Те, кого отогнали от работы, высунулись из скал, нетерпеливо глядя на сармата.

— Это — осторожно убрать, — Гедимин указал на золотистые детали. — Склады — тащить к тем норам. Будем сыпать песок и класть плиты.

Текк’т наклонился над едва заметными затычками в скале и лёгким ударом выбил их и выдернул в ущелье. Остальные змеи клубились вокруг него, обвивая и приподнимая массивные корпуса реакторов. Гедимин взглянул на них и отвернулся. «Они осторожны,» — повторил он про себя. «Ничего не пострадает. А пострадает — переделают.»

Айзек, опустив сканер, удивлённо хмыкнул.

— Склады? Вы перемещаете склады?

Гедимин спрыгнул с крыши и быстро пошёл к тропе. «Айзек правильно встал. Пойду туда же. В пещеры лезть без толку — без сканера ничего не увидишь.»

— Жилой и вспомогательный. Забутовка, второй слой плит, — буркнул он, останавливаясь рядом с Айзеком. На «ободранном» дне долины оставалось всё меньше деталей — их осторожно оттаскивали в сторону и укладывали на гравий.

— Что-то я пропустил, — сказал Айзек, оглядываясь на закрытую шахту главного корпуса. — Там вы уже всё забутовали? Так быстро?

Гедимин качнул головой.

— Там пока нельзя. Обшивка вскрыта. Ждёт реакторы и машзал.

Он оглянулся на каменные корпуса, сверкающие со дна долины, — было ещё темно, но для подсветки ущелья хватало пары фонарей у ворот складов. «Вроде целы. Но как это повлияет на устойку…»

— Гедимин, — Айзек смотрел на экран сигма-сканера. — Какие реакторы она ждёт? Корпуса же готовы. Спускай их на станцию, закрывай обшивку и клади забутовку. Незачем таскать склады туда-сюда.

Гедимин сердито сощурился. «Что он несёт?»

— Что у тебя готово? Корпуса на отстойке. Я даже рихтовку не начинал. Не трогай реакторный, ему ещё два месяца стоять.

Айзек оторвался от сканера и удивлённо мигнул.

— Какие два месяца, атомщик? Кто тебе ска…

За спиной Гедимина взревело пламя. Раздался оглушительный треск, жалобные вопли и сердитое шипение. Сармат развернулся к яркому бело-красному свечению, хватаясь за генератор защитного поля. Айзек что-то крикнул, но его слова заглушил запоздалый клёкот «гражданских сирен».

У торца душевой, пристально глядя на прорытую под скатом крыши нору, стояли трое Сэта — полугуманоидные гиганты, окутанные пламенем. Из ворот «асбестового цеха» и с крыши здания на них смотрели ошалевшие филки. Вход в нору горел неровным бело-синим огнём. Электрический треск не смолкал.

— Heta! — крикнул Айзек — он уже был там, в считанных шагах от рассерженных Сэта. — Тихо! Тик-Кифахси — свой. Что происходит? Из-за чего нападение?

Сэта-гигант прошипел что-то неразборчивое. За него ответил командир отряда — он тоже вышел из-под дозорного купола, но остался в гуманоидном облике.

— Этот чужак смотрел на священный асаан.

Айзек мигнул.

— На тросы, что ли?

На шее Сэта проступили багровые пятна.

— Вождь Айсек, ты знаешь, о чём я говорю. Вы, Равные Куэннам, достойны священного асаана. Вы работаете с ним с большим искусством. Но чужаки подходить к нему не смеют. Никому из них не дозволено с ним работать. Мы, воины Шакхи, следим, чтобы запрет не нарушался.

Из норы высунулась длинная морда с разделяющейся натрое челюстью.

— Огненный, очнись! Никто не трогал вашу каменную шерсть!

— Тебя видели у ворот дома асаана, — отозвался Сэта. — И ты пытался войти.

— Оно грохочет у меня под боком! — с шипов Тик-Кифахси полетели искры. — Откуда мне было знать, что вы туда засунули⁈

— Спокойно, — Айзек, обогнув раскалённую группу Сэта, встал у светящейся норы. — Ты живёшь в самом защищённом месте, Тик-Кифахси. Защищённее — только дом Пламени. Но, увы, тут шумно. Не заглядывай больше за белую стену. Теперь ты знаешь, что там.

— Да сдалась мне ваша стена, — донеслось из норы. — Вождь Арцак! Ты-то в броне, а я вот-вот зажарюсь!

Гедимин мигнул. «И верно. Горячий воздух…» — он поднял генератор защитного поля, чтобы прикрыть нору, но Айзек, перехватив его взгляд, резко мотнул головой.

— Возвращайтесь на пост, воины Сэта. Мы все ценим вашу бдительность. Но в этот раз опасности нет.

— Тебе виднее, вождь Айсек, — командир махнул рукой, и три огненных сгустка, слившись в один, промчались золотой кометой по коридору и втянулись под купол. В норе что-то заворочалось, шумно пыхтя и треща. Белое свечение потускнело.

— Зверь цел? — донеслось из норы. Гедимин проследил взглядом за тросами, уходящими в полумрак над ангаром. В небе под самым куполом повис живой дирижабль. Он сомкнул все пластины, втянул глаза и крылья и мелко дрожал.

— Цел, но напуган, — сказал сармат. — Можешь успокоить?

Из норы послышалось трескучее фырканье.

— Зверь умён. С такой защитой врагов не надо!

Киф, озираясь по сторонам, высунулся из убежища. Потом выбрался целиком и оглянулся на «дирижабль».

— Вовремя взлетел. Не обжёгся. Умён!

Айзек повернулся к Гедимину,