Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

– Может быть, в акции? Это было бы разумно. Виктор, вы разбираетесь в акциях? – осведомился Фосфор Даниилович.

– Какие еще акции? – тут же перебил Мороков. – Виктору Порфирьевичу за врагами короны бегать надо, а не за выгодными опционами. Нет-нет, никаких бирж. В общем, Виктор, что мы сделаем. На сто двадцать тысяч вы купите пару доходных домов в Нижнем городе. – По азарту в голосе было слышно, что Серафим Мирославович начал любимую тему. – Я вам подскажу все. Просто без моей помощи вы не справитесь, без опытного человека нельзя. Профаны вечно покупают дорогие доходные дома в центре города. Дорогой и респектабельный дом – это престижно, но затратно. Поймите, заедет туда чиновник, возьмет комнаты в двести метров квадратных, заплатит вам сто пятьдесят рублей, и все. И при этом он будет требовать, чтоб ему услуживали, словно он эрцгерцог. Нет. Вам нужно взять пару домов на Фабричной стороне. Смотрите. Те же двести метров разбиваются на комнаты по десять квадратов. Комнаты сдаются по углам. Итого четыре угла, жить там будут четверо, ну или поболе, если с семьей снимут. А можно и в два раза больше, если сдавать койки на полдня. Утром рабочий с ночной смены спит, ночью – с дневной. Но ладно, там морока, давайте считать за четверых. Итак, восемьдесят человек. Обязательно никаких тюфяков, только кровати, тогда получится взять по четыре рубля с человека за месяц. Триста двадцать рублей. Дом будет небольшой, двадцать комнат на этаж, четыре этажа. Если отнять зарплату дворников и управляющего, а также затраты на мелкий ремонт, взятки, замену фильтров, вывоз нечистот и все остальное, восемьсот рублей прибыли. Таких домов вы сможете взять два. Итого каждый месяц – тысяча шестьсот рублей дохода. – Мороков внимательно посмотрел на меня и кивнул. – Ну хорошо, тысяча четыреста. Я ж вас знаю, вы человек хороший и ответственный, вы наверняка какую-нибудь благотворительность устроите. Хлеб бесплатный по утрам, обработку от насекомых, конопачение окон пепловатой от дыма. Я, признаться, тоже так делаю в принадлежащих мне домах. О людях надо заботиться. Это наша империя, и мы должны быть ответственными гражданами. В общем, отличная вам прибавка к зарплате. Хватит на содержание особняка и счастливую жизнь с Никой. Хорошего управляющего домами я подскажу, все дела будут занимать у вас полдня в месяц.

– Я не могу так, – негромко произнес я.

– Почему? – Мороков непонимающе посмотрел на меня.

– Это неправильно. По совести неправильно. Вы разве не видите, что в Нижнем городе творится? Люди измучены, голодают, на фабриках скотство сплошное.

В глазах Морокова блеснули веселые искорки.

– Виктор, то есть жить на двадцать первом этаже шикарного доходного дома на Васильевом острове, снимая восьмикомнатную квартиру с оранжерейкой, вам совесть позволяет, а жить в Верхнем городе – нет?

– Это другое, – сбившись, произнес я. – Я на эту квартиру половину зарплаты трачу.

– Об этих страданиях вам точно как-нибудь следует рассказать фабричным рабочим, раз вы им так симпатизируете. Я абсолютно уверен, что они вам посочувствуют и даже попытаются найти слова утешения.

Осветов улыбнулся:

– Виктор. А ведь верно вам говорят. Определяться надо. Или парить серафимом небесным, или по тверди земной ступать ногами голыми. Третьего-то не дано.

Мороков развел руками:

– Виктор, разве вы не понимаете, что эти доходные дома и есть наша рука помощи людям в Нижнем городе? Вам же скажут только спасибо. Рабочие живут плохо. Четырнадцатичасовой рабочий день, урезание прав, мизерные зарплаты – у них нет почти ничего. И вот вы дадите им прекрасные дома на замену фабричным баракам. Можете даже по три человека в комнате селить, а не по четыре. Как вам такой вариант? Да и к тому же, когда люди тонут в трясине, нужно спасти сперва себя, а затем пытаться вытянуть из болота остальных. У вас всего четыреста тысяч, посмотрите на этот город. – Мороков кивнул на жирную дымную тьму, в которой тонул Петрополис. – Ни полмиллиона, ни миллион, ни десять миллионов не смогут его изменить.

– А что сможет? – Я посмотрел Морокову в глаза.

– Прогресс. – Граф развел руками. – Только прогресс. Прогресс освобождает. Он единый и величайший уравнитель. Та великая пропасть, что разделяла раба и его господина, с каждым веком становится меньше. Наука движет человечество вперед. Инженерная коллегия работает над этим ежечасно. Поверьте, Виктор, если у нашей империи будет хотя бы тридцать спокойных лет, то вы ее не узнаете. Вы даже не представляете, во что я смогу превратить Петрополис. Пройдет всего пара десятилетий, и это будет город-дворец, освобожденный от дыма и залитый ослепительным солнцем. Зеленые деревья, счастливые люди, великая мощь. Первый и главный город земли. Все это станет реальностью, надо только чуть потерпеть.

Мороков поглядел вдаль. Граф улыбался. Я нет. Не верилось мне в его слова совершенно. Я знал, что подобные обещания давали и император Петр Четвертый, и Павел Второй, говорили так и многие другие, да вот только не сбывались их обещания никогда. Может, по людской недоработке, а может, потому, что не бывало в нашей империи подряд и десятка спокойных лет.

Посмотрев на стоящую передо мной серебряную тарелку с чернорыбицей и бокал золотого новомальтийского шампанского, я перевел взгляд на море черного дыма, затопившее лежащий под нами Нижний город.

0000

Был вечер следующего дня. Мы сидели в сыскном отделении. Я, Ариадна и поручик Бедов.

– Я просто не знаю, что делать, – честно признался я друзьям. – Раньше все так просто было, а теперь вдруг эти деньги черти сибирские принесли. И что? Я как с Мороковым поговорил, так и понял: по меркам города я прекрасно живу. У меня жизнь идеальная. Дорогая квартира, неплохое жалование. А у всех остальных? Как мне городу-то помочь? Сумма для меня большая, а для всего Петрополиса – ничтожная.

Бедов покивал:

– Я, Виктор, что предлагаю: ввиду твоего благородного замысла ты должен раздать деньги страждущим. Если не знал, я, кстати, очень даже страждущий. Начинай с меня. Тысяч десять и – не знаю, как там Петрополис, но вот я прям буду полностью спасен от всех творящихся вокруг ужасов. Может, не навсегда, но на годик-другой точно.

Поручик усмехнулся и приложился к фляжке.

Я вздохнул и посмотрел на коллегу:

– Все бы тебе шутить. Я вот что думаю, может, и правда открыть доходные дома на Фабричной стороне? Только сделать их комфортными, с канализацией,