Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

Я аккуратно вытащил револьвер. Когда преступник вновь повернулся спиной, я быстро и стараясь не издавать ни звука пересек двор. Подручный Альбины успел что-то заподозрить в самый последний момент. Его рука рванулась к поясу, он начал разворачиваться, но я рывком сделал пару последних шагов и зажал ему рот, прижимая к его спине револьвер. Бандит вздрогнул всем телом и мгновенно замер. Не выдержав (хоть я честно пытался), я шепотом поинтересовался:

– Иван Иоаннович, ну кто ж так на стреме стоит? Образованный же человек, полкурса университета за плечами.

Рядом между тем уже стояла Ариадна. Лезвия ее были обнажены.

– Все остальные внутри? – спросил я бандита, не убирая руки от его рта.

Кивок.

– Оружие у всех?

Еще кивок.

Ариадна повернулась к воротам. Увидевшие свет ее глаз казаки быстро вошли во двор. Я отдал бандита им в руки.

– Все оцепить. Четверо с нами, – тихо скомандовал я, после чего мы двинулись к крыльцу.

Усадьба встретила нас темнотой. Из подвала слышались голоса и удары лопат. Главное было взять бандитов внезапно, однако, увы, этого не вышло. Мы буквально нос к носу столкнулись с Альбиной, она стояла возле подвальной лестницы. Вышла ли она проверить подручного на стреме или взять какой-то инструмент, увидели мы друг друга почти одновременно. Матерно заорав, наследница Змеегорского мгновенно ринулась обратно в подвал. Стоящий рядом со мной казак вскинул карабин, но в самый последний момент я успел схватиться за ствол, и тяжелая пуля ушла в потолок. В узком коридоре винтовочный выстрел вышел просто оглушительным, до боли ударив по ушам.

– Живыми брать, я сколько раз говорил? – Все еще морщась, я посмотрел на непонятливого казака.

Между тем, вторя выстрелу карабина, из подвала донеслась стрельба. Крупнокалиберные пули ударили в стену напротив лестницы.

– Сдавайтесь! Усадьба окружена! – потребовал я, когда стрельба снизу утихла. Впрочем, в проем я высовываться не стал. Решение было правильным – в ту же секунду выстрелы раздались вновь. Толстенные бревна плюнули острыми щепками.

– Вам некуда деваться! Сложите оружие, это зачтется на суде, – вновь прокричал я, чувствуя, что скоро оглохну от стрельбы.

В ответ раздались лишь новый выстрел и крики Альбины, ярко характеризующие сыск в целом и меня в частности. Кукурузная жаба среди них была единственным печатным выражением.

– Эк стегает, стерва, – протянул казак с карабином и посмотрел на меня своими большими, до странности добрыми глазами. – Может, это, гранатку им туда кинуть?

Он похлопал по подсумку.

– Только живыми, – повторил я.

Ариадна шагнула к лестнице, но я остановил ее. Хотя напарницу и защищала броня, но под крупнокалиберные пули без лишней надобности я ее отправлять не желал.

Чуть подумав, я вдруг усмехнулся – мысль, пришедшая мне в голову, была остроумной.

Я обернулся к казаку и, все объяснив, послал того к грузовому фаэтону бандитов.

Прошло с десяток минут, их я посвятил безуспешным попыткам склонить Альбину сдаться. Наконец казак вернулся и принес мне сигнальную ракетницу.

Я взял ее в руки, чуть приноровился к тяжести и зарядил начиненный магнием осветительный патрон.

Кивнув Ариадне и от всей души посочувствовав бандитам, я резко бросился через дверной проем, стреляя прямо в темный подвал.

Вспышка света была такой, что даже в коридоре мне до боли резануло по закрытым глазам. Снизу раздались отчаянные крики. В ту же секунду Ариадна бросилась вниз.

Раздалось несколько ударов, и все затихло. Мы с казаками быстро спустились. Бандиты валялись на земле в самом жалком виде. Они исступленно терли глаза и выли, совершенно забыв про свое оружие. Казаки спешно подхватили валяющиеся обрезы револьверных винтовок и принялись вязать руки убийцам Зыбова.

Прошло еще минут десять, прежде чем бандиты окончательно пришли в себя.

Я сел напротив Альбины, с интересом рассматривая девушку.

Взгляд ее зеленых, слезящихся от магния глаз наполняла злоба.

– Жаба ты кукурузная. – Девушка ловко извернулась и попыталась ударить меня каблуком. Я спешно сделал шаг назад, морщась от потока брани.

– Госпожа Змеегорская, поберегите словарный запас. Он вам еще на каторге понадобится.

Та, кто называла себя Альбиной, выругалась вновь. Щеки ее раскраснелись.

Я лишь покачал головой:

– Неблагодарная вы. Я вам такой яркий момент в жизни устроил, а вы грязь льете. Когда у вас еще в жизни такое событие светлое было? Не давайте ненависти себя ослепить.

– Виктор, вы еще много остроумных слов заготовили или мы уже можем к делу вернуться? – раздался голос Ариадны.

Я развел руками, меня переполняла эйфория:

– Уйма еще осталась. И вообще, имею полное право. Задержание убийц прошло идеально. Никто не пострадал. Все задержаны образцово-показательно. Я доволен безмерно. Арест вышел – загляденье! И главное, повторю: все прошло идеально!

Выстрел раздался именно в этот момент. И на этот раз он прозвучал снаружи усадьбы.

Безошибочно узнав звук казачьего карабина, я тут же приказал стоящим вокруг людям держать бандитов на прицеле. Мы с Ариадной кинулись во двор.

Снаружи был переполох. Есаул зычно раздавал приказы, а казаки спешно заскакивали на стены, занимая позиции.

– Что происходит? – спросил было я, но сам тут же увидел ответ. За воротами в зеленоватом свете луны виднелись рассыпающиеся вокруг усадьбы людские силуэты. Черные рясы были темнее самой ночи, мерцали обнаженные штыки винтовок. Десницын не соврал, у него и правда был свой человек среди сектантов.

– Стоять! Стоять! Всем стоять! – рявкнул я, понимая, что еще минута – и мы тут наделаем дел на целый международный конфликт.

Казаки замерли, рассыпавшиеся в атакующие цепи коммунары тоже умерили пыл.

Аккуратно поднявшись над частоколом, я оглядел людей снаружи.

– Десницын, вы там? – громко осведомился я.

– Остроумов? Какого черта сибирского вы тут делаете? – раздался голос начальника фактории из темноты.

– Аналогичный вопрос вам!

– Мне? – В голосе Десницына послышалось возмущение. – Это земли нашей фактории.

Решив, что перекрикиваться смысла особого не имеет, я быстро вышел в ворота. Десницын тоже подошел.

– У нас здесь полицейская операция, – весомо произнес я.

– Знаю я ваши полицейские операции. – Начмонастыря упер руки в бока. – Небесный товарищ, он все видит. Вы, конечно, тот еще Макиавелли, да вот только интригу вашу я раскусил.

– Какую еще интригу? – Я возмущенно скрестил руки на груди.

– Вы думаете, если вы моего человека в остроге заперли, он мне весточку не передаст? Ну зря думали, Небесный товарищ бдит. Не притворяйтесь, я прекрасно знаю, что вы собрались похитить наш ангелит.

– Что значит «похитить»?

Десницын ответил с расстановкой:

– Земля принадлежит фактории. У нас документы есть,