Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

С большим трудом сектантов удалось вернуть обратно в подвал. Для людей, молящихся Чужим богам, они оказались на удивление пугливы.

– Так. – Я осмотрел фронт работ. – Достаете молотки, стремянки, всю эту гадость на потолке сбиваем и закрашиваем. Яму зарыть, землю утрамбовать. Пусть ангелит полежит, все равно нам еще преступников поймать надо. После задержания выпишу вам свинцовые костюмы, тогда и достанем его снова.

– Достанем? – с особым упором на последний слог произнес один из сектантов. – Это вы хорошо придумали, ваше высокоблагородие.

– Давайте-давайте, сибирские боги в помощь, – напутствовал я пятибожников.

Когда все было сделано, мы расположились в кабинете Софьи Кирилловны.

– Вся эта руда, сколько она может стоить? – ошарашенно спросила настоятельница.

Я пожал плечами:

– Я духовно-механическое училище оканчивал, а не торговое. Но, думаю, тут счет на миллион-другой.

Глаза сектантки расширились от такой суммы.

– Значит, все случилось из-за клада?

Я кивнул:

– Убийце потребовалось до него добраться. Ну а вы, конечно же, мешали. Когда ваш отец тут поселился с сектой?

– Года через три, как Змеегорский сбежал. Но кто это мог сделать? – Софья Кирилловна растерянно посмотрела на меня.

– Тот, кто имел мотив убить именно Зыбова ради того, чтобы подставить вас. У нас было три подозреваемых. Десницын, Синюшкин и Альбина Мираж. Кто мог знать о кладе? В первую очередь человек, который его закопал, – Змеегорский. Змеегорский же имел счеты к Зыбову.

– Я не понимаю. – Софья Кирилловна покачала головой. – Он же вроде как мертв.

Ариадна улыбнулась:

– Судя по полученной нами информации, глаза у Змеегорского были цвета сибирских небес, а волос медный.

– И у Альбины рыжие волосы и зеленые глаза, – подвел итог я. – Так что, скорее всего, мы имеем дело с его дочерью, вернувшейся за сокровищами. Она была у Прокофия перед убийством. Они много пили. Прокофий под утро спал глубоким сном. Отличная возможность подменить патроны. С ней трое работников. На самом деле мне сразу подумалось, что приказчице иллюзиона тащить с собой целых троих помощников – чересчур, а вот подручные в такой афере нужны. Ну а еще уж больно она спокойно выглядела утром, после того как ту тварь от Юргута отгоняли. Тут коньяк не поможет. Где она могла к такому привыкнуть? Или в Сибири, или на Альбионе Туманном, третьего не дано.

– Но есть ли у вас прямые доказательства?

– Скоро будут. Для начала пошлем гелиограмму в Москву Огнеглавую и проверим, существует ли Альбина Мираж на самом деле. Ну а дальше будет уже дело техники.

1100

Вскоре ответ из Москвы Огнеглавой был получен. С огромнейшим удовольствием я узнал, что никакой Альбины Мираж в реальности не существовало. Однако этого пока было мало. Прямых доказательств у нас все еще не было, а потому нам оставалось одно: расставить силки на добычу.

После долгих бесед и под мои гарантии сектанты согласились сложить оружие, затем они были направлены в острог, где все вместе помещены в комендантском доме, полностью отделенные от остальных заключенных, дабы никто не узнал лишнего.

Настал черед Десницына. После переговоров с ним мы громко объявили по всему городу, что уже через неделю усадьбу передадут фактории коммунаров и там будет устроено торфообогатительное предприятие. Мы намеренно выбрали такой маленький срок, дабы побудить преступников действовать быстро. Затем состоялось наше с Ариадной отбытие из города. Мы покинули его на одном из дирижаблей. Когда Юргут скрылся за горизонтом, капитан высадил нас, и мы присоединились к казачьей части, которую я вытребовал под свое руководство.

Вокруг усадьбы Змеегорского было выставлено тщательное наблюдение. Мы же с Ариадной и основным отрядом казаков расположились в паре километров от нее, заняв старую заброшенную лесопилку.

Место это было давно забыто людьми. Дышали запустением полуразрушенные сараи с зияющими дырами вместо дверей, горы слежавшихся опилок, штабеля серых, развалившихся в труху досок. В главном здании мы и организовали свой временный штаб. Казаки навесили ставни и двери, расставили походные парусиновые койки, устроили печь, так что в целом расположились мы вполне сносно, тем более что мошкары, от которой я жутко страдал во время практики на реке Обь, поблизости уже не было. За прошедшие годы пауки-летунцы успели перебраться сюда из алой тайги и съесть мошку чуть ли не подчистую.

Прошел первый день, затем второй. Мы ждали. Ариадна, не выносящая безделья, то читала прихваченные мной книги, то набрасывала планы продолжения расследований, ждавших нас в Петрополисе. Я тоже читал, а когда уставал, садился за массивный верстак, ставил подле себя кружку с травяным чаем и подолгу писал Нике, излагая все произошедшее с нами.

Признаться, я опасался, что ждать бандитов придется долго, однако уже под вечер второго дня, когда солнце зашло, а зеленые тучи почти перестали излучать сияние, стоящие в дозоре казаки заметили пробиравшегося в усадьбу человека. Пробыв там около получаса, он покинул ее, удаляясь в сторону города. Ему не препятствовали: было понятно, что это только разведка.

Наступила третья ночь. Было тихо и темно, лишь где-то в вышине изредка пронзительно булькала невидимая птицежорка. Казаки дремали, растянувшись на походных койках, мы с Ариадной сидели на крыльце, смотря на далекую холодную луну.

На тропинке раздались быстрые шаги. Перед нами появился молодой урядник.

– Ваше благородие, грузовой фаэтон у усадьбы! – едва переводя дыхание, произнес он. – Четверо подъехали. Трое внутрь ушли, один у ворот.

Меня наполнил охотничий азарт. Мгновенно подняв людей, мы выдвинулись к цели.

Стараясь не вспугнуть мелких лесных тварей и не встретиться с крупными, мы шли через лес по узкой, едва заметной в свете потайного фонаря тропке. Было душно, ночь наполнял запах хвои и влажной земли. Над нашими головами бесшумно носились многокрылые летучие мыши.

Вскоре впереди посветлело, и мы оказались на опушке ельника. В лунном свете виднелась усадьба Змеегорского. Вдалеке, около ворот частокола, плыл в черноте ночи яркий огонек, похожий на светлячка. Это оставленный бандитами часовой спокойно курил, не подозревая, что за каждым его движением следят десятки глаз.

Ариадна повернулась ко мне.

– Заняться им? – едва слышно спросила напарница.

– Лучше подстрахуй, – так же беззвучно ответил я. Глаза Ариадны, даже с приглушенной яркостью, были слишком заметны в ночи.

Под покровом темноты мы аккуратно спустились в заросший крапивой ров и воспользовались лазом, заранее вырытым казаками для того, чтобы легче было взять вошедших в усадьбу людей.

Пробравшись во двор, я аккуратно прокрался вдоль стены. Лица ночного визитера было не разглядеть, однако по могучей спине и