Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

Ариадна внимательно посмотрела на меня своими синими глазами. Она пока молчала, я меж тем продолжил:

– Мне одно не нравится – история о нападении уж больно нескладная, все эти осечки, плавание в реке, десятки сектантов. Если Прокофий подготовил такую тщательно спланированную акцию с имитацией ритуального убийства и даже заранее озаботился уликами, то непонятно, почему он свою ложь так слабо продумал.

Ариадна кивнула:

– Согласна, Виктор. Если Зыбов-младший участвовал в убийстве, гораздо проще было сказать, что нападающие выбили у него револьвер, прежде чем он успел прицелиться, либо что он сразу бросился бежать, забыв про оружие. Конечно, переоценивать людей нельзя, но все же мне тоже не нравится непродуманность его версии событий. Уравнение с этим убийством содержит очень много переменных. Прокофий – одна из них. В целом, если он действительно невиновен, то у нас есть способ подтвердить его слова.

– Предлагаешь поискать в воде револьвер?

– Протока выглядела неглубокой. Место мы знаем – возле моста. Скорее всего, близко к берегу.

– Не факт, что мы его найдем, даже если револьвер туда и упал.

– Попробовать стоит. Это шанс удалить из нашего расследования одного подозреваемого. Нельзя им не воспользоваться. Согласитесь?

1010

Юргутские полицейские наотрез отказались заниматься поисками упавшего в протоку оружия, сказав, что это слишком опасно. В конце концов пришлось слать человека к Десницыну.

Глава фактории вник в наше положение и пообещал прислать помощь. На следующее утро у моста, возле которого случилось нападение на Зыбовых, собралось два десятка рыбобоев. Крепкие, сплошь покрытые шрамами мужики несли с собой огромные рюкзаки, а также багры, топоры и длинные, в человеческий рост, промысловые ружья.

С десяток минут рыбобои изучали протоку. Затем их глава – одноглазый, покрытый шрамами старик с механическим протезом руки – подошел к нам.

– Мутное дело. – Старик скривился. – Лезть надобно. Сами понимаете, даром не возьмемся, так что требования наши простые – десять рублей на брата и ведро водки.

Я чуть не поперхнулся.

– Помилуйте. Я же про ваши расценки слышал, вы столько за неделю работы получаете! – не выдержал я.

– Так там мы на палубе стоим, а тут в протоку лезть придется. А место-то еще и незнакомое.

– Да обычная протока…

– Обычная, скажете тоже. С одной стороны Обь, с другой – топи ангелитовые. А если там сатанец в песке зарылся или бесорыл плавает? Или того хуже – вдруг там червь-могилец живет? Нет-нет, не зная воду, не суйся к броду. В общем, простите за такое бранное слово, но авантюру вы с Десницыным какую-то придумали. В незнакомую протоку людей совать – это где такое видано? Не меньше десяти рублей на брата, на иное не согласны мы. – Рыбобой хитро прищурился. – А если не хотите платить, то воля ваша, отпускайте нас, мы обратно в факторию пойдем.

Я скрипнул зубами. Больше всего в жизни я не любил две вещи – детективы про Амура Рафинадова и торговаться с людьми. Представителю благородного рода Остроумовых это было просто не по статусу. Аристократ всегда обязан быть выше денег. Однако и растрачивать казенные средства, выданные Парославом Симеоновичем, я тоже права не имел. Пересилив себя, я начал сбивать цену.

В конце концов мы сторговались на том, что каждый из пришедших получит ровно по пять рублей, а водку они как-нибудь купят сами.

Рыбобои приняли эти условия на ура и тут же начали работу. Помолясь, они развязали свои рюкзаки и облачились в тяжелые кольчуги. Затем вытащили ручные гранаты и закидали ими протоку, после чего достали фляги с мазутом и облили им оружие и одежду. Держа багры и топоры наготове, промысловики вошли в воду. Остальные взяли длинные ружья, готовясь в случае чего давать отпор живущим в протоке тварям.

Работа была долгой, кропотливой и, как оказалось, действительно опасной. Через полчаса после начала поисков вода забурлила, и в следующую же секунду длинные щупальца обхватили одного из рыбобоев, стремясь утащить того под воду.

Над протокой тут поднялся отборный мат, перемежающийся ружейными выстрелами. Несколько рыбобоев кинулись к товарищу. Ухватившись за щупальца, они принялись сноровисто наматывать их на могучие кулаки и тянуть каждый в свою сторону. Буквально за минуту бьющаяся в воде тварь была обездвижена, после чего получила десяток ударов топором по черепу. Вскоре ее обмякшее тело было вытащено на берег.

Меня передернуло от ее вида. Она представляла собой какую-то абсолютно хаотичную двухметровую мешанину из зубов, рогов и щупалец.

– Это вообще что? – только и спросил я.

Один из рыбобоев пожал плечами:

– А, да это жруль обыкновенный. Таких в Оби полно. Мозгов вообще нет, на все, что видит, кидается. Пробовали когда-нибудь? Если хотите, я вам сейчас нарублю. На базаре жруль по пятьдесят копеек за фунт идет. Вам за полцены оформим.

Я предпочел вежливо отказаться. Поиски меж тем продолжились. Через полтора часа оружие Зыбова было наконец найдено. Это был короткий, сурового калибра австрийский револьвер, с богатой золотой гравировкой и отделанной костью рукояткой.

Поблагодарив рыбобоев за помощь, я рассчитался с ними, выдав каждому по нарядной синей пятирублевке. Мужики, весьма довольные, принялись собираться и споро рубить ивовые ветви, дабы соорудить волокуши и оттащить на базар валяющуюся на берегу тварь.

Мы же с Ариадной отошли к нашему фаэтону и принялись осматривать оружие. Револьвер выглядел совсем новым. Следов повреждений я не увидел. Я проверил боек – тот был цел.

– Оружие в порядке, – подвел я итог, после чего откинул барабан.

Все пять патронов были на месте. Однако я тут же нахмурился – на капсюлях трех из них я четко видел следы от удара бойка.

Похоже, Прокофий действительно трижды нажимал на спусковой крючок.

Ариадна аккуратно извлекла один из патронов, после чего резким движением вытащила пулю из гильзы. Внутри было пусто – порох отсутствовал.

1011

В тот же день мы еще раз переговорили с Прокофием. Молодой промышленник клятвенно утверждал, что всегда носил револьвер при себе. Расставался с ним он лишь в двух местах: в конторе он клал его в ящик своего стола, в доме – внутрь прикроватной тумбочки.

Вернувшись во флигель, мы принялись анализировать ситуацию.

– Пасьянс стал интереснее, – первым заговорил я. – На нефтепромыслах у Десницына явно есть свои люди, у Синюшкина не уверен, но исключать нельзя. Альбина и вовсе ночевала в доме Прокофия. Выходит, до револьвера добраться