Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

Промышленным советом подписанные, – рыба в воде, ископаемые в почве, а также любые находки на арендованной факторией земле, еще раз подчеркиваю: любые, считаются собственностью свободной республики Декабрия. А ангелит – это что? Находка, клад, иным словом. Так что вы эти идеи вывезти руду в город бросьте. Наша это руда, по закону.

– Если по закону, то какого черта сибирского вы ночью явились?

– Выкопать ангелит, пока вы его в город не увезли. А то поди потом докажи, что он наш.

– Ночью?

– Ночью, – спокойно подтвердил начмонастыря. – Чтоб осложнений политических не было.

Я выдохнул. Десницын, однако, понял меня по-своему.

– Да вы, Виктор Порфирьевич, не беспокойтесь. Вы хоть и тот еще интриган оказались, но по кладам у нас закон такой же, как и в империи. После того как все это оценят и посчитают, треть от его стоимости ваша.

– Да подождите, не до этого сейчас. У нас преступников полна усадьба.

– Каких еще преступников? – искренне удивился Десницын.

– Таких, которые Зыбова прикончили. Так, дайте-ка мне десять минут. Не будем множить сущности. Отправлю их под конвоем в город, и дальше разговаривать станем. Нам только еще пограничный конфликт завязать осталось для полного счастья.

Десницын покивал, было видно, что ему тоже отнюдь не хотелось втягивать факторию в международный скандал.

В итоге переговоры с коммунарами заняли час. В конце концов удалось договориться не пороть горячку, а выставить вокруг усадьбы совместный караул, после чего поехать к генерал-губернатору и решить проблему в рамках закона.

В целом дело это заняло несколько дней. Документы фактории действительно давали ей право не только на добытые ресурсы, но и на находки, а потому ангелит все же пришлось уступить. Впрочем, меня это не сильно расстроило: во-первых, мирные переговоры с Декабрией вот-вот должны были начаться и такой жест был нам только на руку. Во-вторых, за время этой истории я успел договориться с Десницыным о том, чтобы он более не беспокоил пятибожников, которые на тот момент уже вернулись в усадьбу. Возможно, сделка и не была равновесной, но я сделал главное – выполнил данные мне в столице поручения.

1101

Была наша последняя ночь в Юргуте. На черном небе ослепительно горели звезды.

Где-то вдали, за рекой Обь, возилось что-то невыразимо огромное, мелькали в лунном свете стайки украшенных железными перьями птиц, шумно падали в траву детеныши белок-чертяг, которых только учили летать.

Мы смотрели в небо: на Луну, на проступающее сквозь тучи Око, на зеленые точки Венеры и Марса.

С причальной колокольни за нашими спинами между тем дали второй звон. Дирижабль в Петрополис начинал подготовку к отлету.

Я нехотя оторвался от рассматривания небосклона и повернулся к Софье Кирилловне, стоящей возле нас с Ариадной.

– Все ваши проблемы улажены.

Та довольно улыбнулась:

– Это отлично, я не сомневалась, что боги нам помогут.

– Вам помогла Сибирская коллегия. Нас прислала она.

– Боги над всеми. – Софья Кирилловна улыбнулась вновь, а я лишь скривился.

– Знайте, я не изменил своего мнения. Поклонение Чужим богам – это зло.

– Не существует ни зла, ни добра, все относительно. Да и поймите же: мир изменился. Новые боги уже здесь.

– Хотите, чтобы было как на Альбионе? – Я зло посмотрел на настоятельницу.

– А что там плохого? – Она пожала плечами. – Королева властвует, но правит. Биологическая война, вторжения на континент – за всем этим стоит Парламент, и состоит он из людей.

– А дань? Тысяча человек в год, которых она пожирает?

– А кто договорился платить ей эту дань? Люди. Виктор, да поймите вы: новых богов не победить. Даже Королева, их смертная дочь, людям не по зубам. Мы пыль на их ногах, не более. Если мы хотим выжить, людям придется приспособиться.

– Человек потому и прекрасен, что всегда готов бороться с тем, что намного сильнее его. Приспосабливаться мы не будем, не мечтайте. Вот погодите, наделают коммунары из найденного ангелита бомб и сбросят за рекой Обь, на чертей ваших сибирских.

– Чертей-то, может, они и возьмут, а для богов ангелитовые бомбы что дробинка. – Софья Кирилловна улыбнулась.

– И на них управу найдем, дайте только время.

– А хватит ли времени? – Софья Кирилловна посмотрела на зыбкие зеленые тучи.

С колокольни раздался третий звон. Дирижабль готовился к отходу.

Софья Кирилловна вновь повернулась к нам:

– Удачи, Виктор. Хотите вы этого или нет, но пусть боги будут с вами.

– Одного достаточно, – вежливо открестился я, и мы с Ариадной поднялись на колокольню.

Вскоре Юргут остался позади. Дирижабль принялся уходить на запад. Туда, где небеса были черны от дыма и осияны светом Истинного Господа; туда, где каждый день люди трудились, чтобы остановить идущую из Сибири катастрофу; туда, где был мой дом, не идеальный, конечно, но такой родной.

1110

В столице без нас дела обстояли скверно. Бедов, которому поручили ловить Потрошителя с Черного проспекта, упустил маньяка, и тот затаился. Могилевский-Майский чуть было не оказался закинутым в работающий станок слугами Механического пророка. Фаршмачкина потеряла две коробки с документами. Только Скрежетов и Зинаида Серебрянская неплохо сумели повести наши дела дальше, выйдя на след одной из банд.

Я ожидал, что выплата награды за клад займет полгода, а то и больше, однако все решилось уже к началу сентября. Скорее всего, кто-то в Декабрии поторопил процесс. В итоге я получил украшенный звездами въездной документ и письмо, приглашающее посетить Цареборск, крупный торговый город Декабрии, где находилось главное управление факторий. Парослав Симеонович хорошенько побушевал, не желая меня отпускать; впрочем, сменив затем гнев на милость, все же дал мне два дня отгула.

Толком посмотреть город мне не удалось – времени было очень мало, однако на главной площади я побывать успел. Там стоял огромный бронзовый памятник царю-искупителю Петру Третьему. В накинутом на плечи заячьем тулупе, в лихо заломленной шапке из волчьего меха, попирающий сапогом императорскую корону, он держал в руке разорванный кнут. Вокруг белокаменного постамента стояло двенадцать фигур атаманов.

Логично, что он здесь увековечен. В конце концов, именно отсюда, с этого уральского города и начиналось освободительное крестьянское восстание, поднятое царем-искупителем. Цареборск был назван буквально в честь борьбы царя против ужасов екатерининского крепостничества.

Город весьма мне понравился: чистый, с затейливыми краснокирпичными домами и бойкой торговлей. Всюду стояли золоченые церкви и часовни Небесного товарища, начиная от гражданских, где можно было помолиться простым