Дни Киберабада - Йен Макдональд

жест. В конце концов, Суджай всегда приносил Джазбиру чай. Джазбир встает. Как раз начался скучный момент – про Махеша и Раджани. Они ему не нравятся. Уж слишком неправдоподобны их роли. Он богатенький мальчик, который притворяется парковщиком, чтобы жениться по любви, а не из-за денег. Раджани, правда, та еще куколка – секси, настоящий огонь. Она попросила Махеша подогнать ее автомобиль к центральному входу в отель.

– Моя работа дает много времени для размышлений. У меня родилась одна теория: хочешь узнать характер человека – взгляни на его машину, – говорит Махеш.

«Только в мыльных операх люди верят, что такой репликой можно подцепить девицу», – думает Джазбир.

– А ты кто? «Тата», «Мерседес», «Лифан» или «Лексус»?

Джазбир застывает в дверях.

– Ммм, «Лексус».

Джазбир медленно поворачивается. Все вокруг обрушивается, падает, а он словно подвешен в воздухе.

Махеш тем временем продолжает:

– Знаешь, у меня имеется еще одна теория. Каждый человек – город. А ты кто? Дели, Мумбаи, Калькутта, Ченнаи?

Джазбир опускается на подлокотник дивана. «Хитрость, – шепчет он. – А теперь она скажет…»

– Родилась я в Дели…

– Я не о том спрашивал.

«Мумбаи», – шепчет Джазбир.

– Тогда Мумбаи. Точно Мумбаи. В Колкате слишком жарко, грязно и вообще отвратительно. Что до Ченнаи?.. Нет, определенно Мумбаи.

– Красный, зеленый, желтый, голубой?

– Красный, – без колебаний отвечает она.

– Кошка, собака, птица, обезьяна?

Она даже склоняет голову на одно плечо. Именно поэтому он тогда заметил, что Шукла носит лайтхёк.

– Птица… не-е-е.

– Нет нет нет, – повторяет Джазбир.

Вот здесь она лукаво улыбнется.

– Только мартышка.

И она действительно улыбается. Само изящество.

– Суджай! – кричит Джазбир. – Суджай! Мне немедленно нужен Дас!

* * *

– Как сарисин вообще может влюбиться? – требовательно спрашивает Джазбир.

Рам Тарун Дас устроился в своем привычном плетеном кресле, слегка скрестив ноги. «Скоро, совсем скоро, – думает Джазбир, – мы начнем говорить на повышенных тонах, и соседка, миссис Прасад, примется колотить в стену и плакать».

– Разве большинство религий мира не утверждают, что основой вселенной является любовь? В таком случае что странного в том, что дистрибутивная сущность вроде меня нашла – причем совершенно случайно и неожиданно, да-да, сэр, – свою любовь? Конечно, для меня как дистрибутивной сущности любовь – это не выброс гормонов и череда нейрохимических реакций вкупе с волной электрических импульсов, как у вас, людей. В моем случае это куда более возвышенный и утонченный опыт, если судить исключительно по тому, что мне известно из моих подпрограмм в «Городе и деревне». И в то же время мой опыт очень коллективный. Как мне описать вам свое состояние? У вас нет не то что слов – концептов, чтобы его выразить. Я особая инкарнация аспектов ряда сарисинов и подпрограмм, а поскольку многие из этих сарисинов, в свою очередь, являются итерациями других подпрограмм, они едва разумны. Имя мне легион, ибо я – множество. Как и она. Хотя, конечно, пол для нас – условность и по большей части не имеет значения, сэр. Вполне вероятно, что на многих уровнях мы с ней состоим из одних и тех же компонентов. Поэтому в нашем случае речь идет не о соединеньи двух сердец[96], а скорее уж о Лиге наций. В этом мы отличаемся от людей, потому что у людей группы, как нам кажется, сеют раздор и порождают вражду. Этому нас учат политика, религия, спорт и в особенности история. Для нас, сарисинов, группы – это то, что нас объединяет. Они взаимно привлекательны. Наверное, самой близкой аналогией будет слияние больших корпораций. Однако одна вещь мне точно известна: люди ли мы или сарисины, нам всем необходимо выражать свои чувства, какими бы разными они ни были.

– Когда ты узнал, что она пользуется помощником-сарисином?

– Ох, сэр, мгновенно. Мы сразу подмечаем подобные вещи. И, простите мне мой жаргон, мы, сарисины, не тянем резину. Одна наносекунда, и мы очарованы. Ну а после… да вы и сами все видели в этой несчастной сцене из «Города и деревни» – мы задали вам скрипт.

– То есть мы думали, что вы даете нам советы…

– Хотя на самом деле это вы с Шуклой стали нашими посредниками. Именно так.

– И что теперь? – Джазбир хлопает ладонями по бедрам.

– Мы объединяемся на очень высоком уровне. Я могу отследить лишь отголоски и намеки на то, что происходит, но чувствую, что рождается новый сарисин – куда более продвинутый, чем мы или любой из наших персонажей. Могу ли я назвать это деторождением? Не знаю, но как мне передать то грандиозное непреодолимое волнение, которое я ощущаю?

– Вообще-то я говорил о себе.

– Простите, сэр. Конечно, о ком же еще вы могли говорить. Просто от всего происходящего у меня нейросети идут кругом. Если позволите, хотел бы сделать один комментарий про ваших родителей – в одном они правы: сперва свадьба, а потом любовь. Любовь взрастает на том, что вы видите каждый день.

* * *

Макаки-воришки снуют у ног Джазбира и дергают его за стрелки на брюках. Полночь. Последний поезд в метро. Несколько припозднившихся пассажиров держатся на расстоянии и соблюдают дистанцию, давая друг другу пространство для одиночества. Джинны непонятного ветра, населяющие подземку, поднимают в воздух и волокут по платформе мусор. Из туннеля гулким, собранным эхом доносится лязг колес и скрежет переключения стрелки – в этот поздний час они звучат пугающе. На стоянке фатфата все еще должен кто-то быть. Ну а если нет, он прогуляется. Какая, собственно, разница.

Он встретился с ней в модном баре, где все сделано из кожи и затемненного стекла. Какой-то международный отель в деловом центре города. Она выглядела бесподобно. Один взгляд на то, как она размешивает сахар в кофе, рвал на клочки его сердце.

– Когда ты узнала?

– Девашри Диди мне сказала.

– Девашри Диди, значит.

– А как твоего зовут?

– Рам Тарун Дас, мастер изящества, внешнего вида и джентльменских манер. Самый настоящий раджпут-аристократ, очень старомодный. Вечно звал меня сэром, вплоть до самого конца. Его создал парень, с которым мы вместе снимаем жилье. Он разрабатывает дизайны персонажей для «Города и деревни».

– Моя старшая сестра работает пиарщицей в отделе метамыла в «Джазае». Один из ее знакомых разработчиков, что создает ИИ-актеров, написал код для Девашри Диди.

Джазбир никогда не мог понять, как ИИ-актеры могут верить в то, что они играют роли в сериале. Бред какой-то. А теперь он вдруг обнаружил, что сарисины способны влюбляться.

– Она замужем? Я про твою сестру.

– Да, причем удачно. И дети есть.

– Что ж, надеюсь, наши сарисины тоже счастливы вместе.

Джазбир