Дни Киберабада - Йен Макдональд

Колони» отправили им превентивную жалобу по поводу музыки для танго. Джазбир выкручивает звук на полную – будь у них люстра, стекляшки на ней тряслись бы вовсю. Поначалу он ругал танец – мол, тот слишком жесткий и формальный, у него чересчур строгий ритм. В нем нет ничего индийского. Ни один дядя не станет такое танцевать на свадьбе.

Однако Джазбир упрямо продолжал занятия – пусть только попробуют сказать, что он не старался, – и постепенно дух танго просочился в него, так дождь питает высохшее русло реки. Он сумел себя дисциплинировать и начал понимать страсть, лежащую в основе танго. Теперь он ходит по отделу дамб и водных путей, широко расправив плечи и вытянувшись в струнку. Он больше не горбится у кулера.

– Когда я советовал вам говорить или молчать вечно, сэр, я не призывал вас нагло лгать своим родителям, – замечает Рам Тарун Дас.

Для практики танго он берет на себя роль партнерши. Лайтхёк создает иллюзию массы и объема, так что сарисин ощущается как самый что ни на есть реальный партнер. «Если Суджаю под силу запрограммировать все эти детали, почему он не даст ему женскую внешность?» – гадает Джазбир. Стараясь сделать все как можно правдоподобнее, его сосед часто забывает о таких очевидных вещах.

– Тем более, – продолжает Рам Тарун Дас, – когда они могут вас легко вывести на чистую воду.

– Я должен был их остановить, пока они не спустили все деньги на этого ньюта.

– Они бы продолжили перебивать ваши ставки.

– Значит, нужно было это прекратить, пока они не потратили и все мои деньги.

Джазбир аккуратно толкает и протаскивает ногу Рам Тарун Даса по полу, мастерски исполняя барриду[85]. Он скользит мимо открытых дверей на веранду – работающий там Суджай отрывается от разработки мыльной оперы. Он уже привык видеть, как Джазбир движется в танце, щека к щеке с пожилым джентльменом-раджпутом.

«Ты, Суджай, живешь в странном мире призраков, джиннов и полуреальностей», – думает Джазбир.

– Сколько раз в итоге ваш отец звонил, чтобы расспросить о Шукле?

Свободная нога Рам Тарун Даса вычерчивает витиеватую волькаду[86] на полу. Суть танго заключается в том, чтобы видеть музыку. Неявное становится явным.

«А ведь ты вплетен во все системы этого дома, – думает Джазбир. – Как нить шелка в узор на ткани. Тебе ли не знать».

– Восемь, – глухо отвечает он. – Может, мне стоит ее набрать…

– Абсолютно исключено, – настаивает Рам Тарун Дас, притягивая Джазбира в объятья так близко, что их выдохи смешиваются. – Вы потеряете то мизерное преимущество, тот крохотный атом надежды, который дал вам наш план. Я вам запрещаю.

– Ну хотя бы вероятность исхода ты просчитать можешь? С твоими-то познаниями в искусстве шаади ты мог бы по крайней мере сказать – у меня есть шанс?

– Сэр, – отвечает Рам Тарун Дас. – Я мастер изящества, внешнего вида и джентльменских манер. Могу посоветовать вам ряд незамысловатых сарисинов-букмекеров, которые выставят вам цену за все что угодно, только вот их расчеты могут прийтись вам не по душе. Скажу лишь одно: ответы мисс Шуклы были очень… подходящими.

Рам Тарун Дас сгибает свободную ногу и оплетает ею талию Джазбира в заключительном ганчо[87]. Музыка обрывается, ставя четкую точку там, где и положено. В повисшей тишине раздается два звука. Во-первых, плачет миссис Прасад. Судя по всему, она прижалась к разделяющей дома стене, чтобы они могли услышать, насколько она расстроена. Во-вторых, играет кошмарный и до невозможного навязчивый хит из фильма, который Джазбир поставил на домовой системе для одного очень конкретного контакта.

Суджай вздрагивает и отрывается от работы, слыша звуки My Back, My Crack, My Sack.

– Привет?

Джазбир сплетает ладони в умоляющем жесте и отчаянно жестикулирует Рам Тарун Дасу, который уже сидит на другом конце комнаты, сложив руки на своей трости.

– «Лексус» Мумбаи красный обезьяна Риту Парваз, – объявляет Шукла Матхур. – И что все это значит?

* * *

– Я все решил, и точка. Нанимаю частного детектива, – заявляет Дипендра, споласкивая руки под водой.

На двенадцатом этаже Министерства воды о свиданиях перешептываются исключительно у раковин в 16-м туалете для мужчин. Говорить об этом у писсуаров равносильно соперничеству, в кабинках – нарушение личного пространства. Лучше всего омывать правду вместе с руками над раковиной, а секреты и откровения можно заглушить, намеренно включив сушилку.

– Дипендра, не будь параноиком. Что такого она сделала? – шепчет Джазбир.

Чип с сарисином уровня 0,3, встроенный в кран, отчитывает его за то, что он использует слишком много воды.

– Дело не в том, что она сделала, а в том, чего не сделала, – шипит Дипендра. – Одно дело, когда ты занята, и совсем другое, когда ты специально не берешь трубку. О да. Огромная разница. Когда-нибудь ты это поймешь, помяни мои слова. Ты пока что на первой стадии, когда отношения новы, свежи и захватывают. Ты ослеплен тем, что кто-то наконец-то – наконец-то! – счел тебя выгодной партией. Сплошные лепестки роз, сладостные моменты и твоя чо чвит – ну что может пойти не так? Но эта стадия заканчивается, о да. Довольно быстро шоры спадают у тебя с глаз. Ты начинаешь видеть и слышать.

– Дипендра. – Джазбир переходит к ряду сушилок. – У тебя было всего пять свиданий.

И все же слова Дипендры похожи на правду. Внутри Джазбира кипит котел эмоций. Он чувствует легкость в теле, какую-то невероятную гибкость, словно он бог, однако в то же время мир кажется ему эфемерным, как отрез муслина. От голода у него кружится голова, но кусок в горло не лезет. Он не притрагивается к столь заботливо приготовленным далу и роти[88]. От чеснока у него будет пахнуть изо рта, сааг[89] может остаться на зубах, лук вызовет метеоризм, хлеб – вздутие живота. Он жует очищающие зернышки кардамона в надежде на пряные поцелуи. Джазбир Даял по уши влюблен.

Свидание первое. Кутб-Минар[90]. Джазбир сразу же запротестовал:

– Это место для туристов. И походов с детьми по субботам.

– Это история.

– Шуклу история не интересует.

– О, вы уже так хорошо ее знаете? После трех телефонных разговоров и двух вечеров переписки в шаадинет, для которых я вам написал сценарии? Кутб-Минар – ваши корни: в нем хранится ваше прошлое – то, кто вы такие и откуда происходите. Это про вашу семью и династию. Уверяю вас, сэр, Шукле такой поход будет очень интересен. Вот что вы наденете…

Возле минарета выстроились ряды автобусов – больших и маленьких. Были тут торговцы и лоточники с сувенирами. Группы хмурящихся китайских