Дни Киберабада - Йен Макдональд

– Откуда такая изнеженность? – журчал Рам Тарун Дас прямо во внутреннее ухо Джазбира. – Люди все время разговаривают с пустым местом, когда говорят по мобильному. Так, а теперь примерьте-ка вот этот костюм, сэр.

Костюм был ярким, сшитым из парчи по модному ретрофасону, и Джазбир скорее бы отправился на улицу голым, чем в нем.

– Очень… смело.

– Очень по-вашему. Примерьте. Купите. Произведет впечатление уверенного и стильного мужчины без всякой вульгарщины. Женщины терпеть не могут вульгарных мужчин.

Робот продолжал подрезать и подшивать, даже когда Джазбир расплачивался карточкой. Вышло дорого. «Не так уж и дорого по сравнению со всеми членскими взносами в шаади-агентства, – успокоил он себя. – Этакий финальный штрих».

Но Рам Тарун Дас возник в окне ювелирного магазина, прямо над витриной.

– Мужчине не пристало носить украшения. Можно заколоть воротничок рубашки одной маленькой брошкой, чтобы тот не расходился. Вы же не хотите, чтобы прекрасные девушки решили, будто вы мумбайский сутенер? Конечно же, нет. Так что никаких украшений. Туфли – другое дело. Идемте.

Джазбир продефилировал перед смутившимся Суджаем во всем своем блеске.

– Выглядишь, эмм, хорошо. Прям ослепительно. Да.

Опершись о трость и пристально глядя на него, Рам Тарун Дас сказал:

– Вы двигаетесь как бизон. Фу, сэр. Прописываю вам уроки танго. Вот так. Сочетание страсти и дисциплины. Латинский огонь, но при этом самый жесткий из ритмов. Не спорьте со мной – танго, и все тут. Нет ничего лучше для исправления осанки.

Танго, маникюры, педикюры, обзоры мира поп-культуры и слухов в Дели («Мыльные оперы – это оскорбление как разума, так и воображения, уж мне ли не знать, сэр»), уловки для разговоров, арсенал языка тела – когда повернуться вот так, когда встретиться взглядом, а когда отвести глаза, когда позволить себе легчайшее прикосновение в этой игре. Суджай слонялся по дому, более неуклюжий и потерянный, чем обычно, а Джазбир тем временем разговаривал с воздухом, оттачивал танцевальные повороты и ронял невидимую партнершу. Но кульминация всего этого случилась в последнее утро перед шаади в агентстве Джайтли.

– Остались только брови, сэр. С бровями как у волосатого садху вы ни за что не найдете себе невесту. В каких-то пяти километрах отсюда живет девушка, она выезжает к клиентам на мопеде. Я заказал ее услуги – она приедет через десять минут.

Кишор, как обычно, не дает Джазбиру вставить и слова и трещит дальше:

– Значит, Дипендра, да?

Джазбир подметил, что Дипендра не занимает своего привычного места в тени Кишора. Если оглядеться, его вообще нет нигде в пентхаусе.

– Третье свидание, – озвучивает Кишор и тут же повторяет фразу уже беззвучно, одними губами – для эффекта. – По ходу, этот сарисин-астролог не напортачил с джанампатри. А забавно получилось бы, укради кто-то невесту у Дипендры. Ну, знаешь, в шутку.

Кишор покусывает нижнюю губу. Джазбиру прекрасно известна эта его привычка. Но вот звенят колокольчики, приглушают свет, а от внезапного порыва ветра пламя масляных свечей начинает дрожать, и маленькие дия сбиваются в стайки на поверхности бесконечного бассейна.

* * *

Она стоит у стеклянной стены и смотрит на кубик света, коим является парковка. Бокал с коктейлем зажат в ладошках, словно она молится или беспокоится о чем-то. Напиток был придуман специально для международного турнира по крикету: его подают в кубке, который имеет форму яйца и изготовлен из спинового стекла, способного выровняться, как бы его ни поставили или ни уронили. Коктейль называется «Испытание драконов». Микс отличного авадхского виски с золоченым сиропом и шестью порциями китайского ликера каолян, в котором закатным солнцем растворяется красный дракон из желатина.

– Что ж, сэр, – шепчет Рам Тарун Дас, стоя за плечом у Джазбира. – Как говорится, кто не рискует…

У Джазбира пересыхает во рту. Вторичное приложение, которое Суджай накатил поверх Рам Тарун Даса, выдает тому точные данные о пульсе, дыхании, температуре тела и потливости его ладоней. Он удивляется тому, что еще жив.

«Ты знаешь, как начать разговор и чем его закончить, а все остальные фразы посередине подскажет Рам Тарун Дас».

Джазбир вслед за девушкой устремляет свой взгляд на парковку. На мгновение он замирает, затем подается чуть вперед, чтобы оказаться ближе к ней. После следует открывающая фраза:

– Кто вы – «Тата», «Мерседес», «Лифан» или «Лексус»?

Рам Тарун Дас нашептывает слова прямо в черепушку Джазбира, и тот непринужденно повторяет фразу. На протяжении многих вечеров его натаскивали, как произносить ее легко и естественно. Он ничем не уступает новостным комментаторам, говорит куда лучше, чем те немногие актеры-люди, которые еще держатся на телевидении.

Она поворачивается к нему, рот слегка приоткрыт от удивления.

– Что вы сказали?

«Именно так она и должна отреагировать. Повторите фразу», – подсказывает Рам Тарун Дас.

– Так кто вы? «Тата», «Мерседес», «Лифан» или «Лексус»?

– Вы о чем?

– Просто выберите одну марку. Интуиция подскажет правильный ответ.

Снова молчание, поджатые губы. Джазбир тем временем прячет потеющие руки за спиной, чтобы она не разглядела капельки на ладонях.

– «Лексус», – отвечает она.

А затем продолжает. Ее зовут Шукла. Ей двадцать два. Она получила диплом по маркетингу в университете «Дели Ю», работает в индустрии мужской моды, принадлежит к касте матуров, что всего на несколько ступеней ниже, чем родня Джазбира. Демографический кризис куда серьезнее расшатал систему варны и джати[84], чем сто лет экономического упадка. Но важно то, что она ответила на его вопрос.

Она поворачивается, поднимает брови, выщипанные в форме полумесяца. Позади Джазбира Рам Тарун Дас шепчет: «Хитрость!»

– Дели, Мумбай, Калькутта, Ченнаи?

Теперь она хмурится. О, Господь Вишну, как же она прекрасна!

– Родилась я в Дели…

– Я не о том спрашивал.

Лоб разглаживается, и на губах промелькивает наноулыбка понимания.

– Тогда Мумбаи. Точно Мумбаи. В Калькутте слишком жарко, грязно и вообще отвратительно. Что до Ченнаи?.. Нет, определенно Мумбаи.

Кусая губу, Джазбир сосредоточенно кивает, как учил его Рам Тарун Дас перед зеркалом.

– Красный, зеленый, желтый, голубой?

– Красный, – без колебаний отвечает она.

– Кошка, собака, птица, обезьяна?

Она склоняет голову на одно плечо. Джазбир замечает, что у нее за ухом тоже хёк. А она продвинутая девчонка. Робот-официант разносит напитки по очередному кругу, жонглируя самовыпрямляющимися бокалами на тонких паучьих пальцах.

– Птица… не-е-е. – На губах играет лукавая улыбка. – Только мартышка.

Он сейчас умрет. Точно-точно.

– Но что все это значит?

Джазбир поднимает палец:

– Это еще не конец. Кто – Вед Пракаш, Бегум Вора, доктор Чаттерджи, Риту Парваз?

Она смеется, и этот звук похож на звон колокольчиков