Дни Киберабада - Йен Макдональд

Лил и остальные ньюты выводили меня во двор, где приземлялся джет с вертикальным взлетом, двигатели поднимали сладко пахнущую бурю из лепестков роз. Парамедики выносили Салима на носилках. Его рот закрывала кислородная маска. Из рук тянулись трубочки капельниц. Охрана в светоотражающей броне расталкивала больших и знаменитых шишек. Я вырывалась из рук Лил, пока медики закатывали Салима в джет, но эно удерживала меня крепко: эно обладала некой странной, усохшей силой.

– Пусти, пусти меня, там мой муж…

– Падмини, Падмини, ты ничем не сможешь помочь.

– О чем ты?

– Он мертв, Падмини. Твой муж Салим мертв.

С таким же успехом эно могла заявить, что луна – это огромная мышь в небе.

– У него случился анафилактический шок. Ты знаешь, что это такое?

– Мертв? – тихо переспросила я.

В следующее мгновение я уже неслась через двор к взлетающему джету. Я хотела нырнуть под двигатели. Хотела, чтобы меня разметало, как те самые розовые лепестки. Охранники бросились мне наперерез, но первым меня поймала Лил, повалив на землю. Я почувствовала, как руки коснулся эфьюзер, а затем мир поплыл, потому что подействовало успокоительное.

* * *

Спустя три недели я позвала к себе Хира. Первые семь дней, пока спорили юристы, роботы-охранники не выпускали меня из зенаны. Большую часть этого времени я была сама не своя – разбитая горем и обезумевшая от всего произошедшего. Всего один поцелуй. Я стала вдовой, едва успев выйти замуж. Мной занималась Лил, а тем временем адвокаты и судьи приходили к заключениям по юридическим вопросам. Я была единственной законной наследницей «Азад-Джодхра Уотер». На вторую неделю я наконец осознала и смирилась со своим наследием: крупнейшая водная компания в Раджпутане и третья по величине в Индии. Контракты ждали подписания; мне предстояло встретиться с менеджерами и управленцами, а еще подготовить сделки. Я отмахивалась от всех, потому что третья неделя стала моей неделей – временем, когда я поняла, что́ потеряла, как это произошло и кто я такая на самом деле. После этого я была готова к разговору с Хиром.

Мы встретились в диване, между серебряных чанов, которые были заполнены святой водой Ганга по новой традиции, установленной Салимом. На крышах дежурили обезьяны-охранники. Мои обезьяны. Мой диван. Мой дворец. И отныне моя компания. Хир прятал руки в рукава. Глаза эно блестели черным мрамором. Я, в свои пятнадцать лет, была вся в белом – в трауре.

– Как давно ты все это спланировал?

– Еще до твоего рождения. Прежде чем тебя зачали.

– Мне всегда предстояло выйти за Салима Азада?

– Да.

– И убить его?

– Ничего другого тебе не оставалось. Тебя такой сделали.

«Никогда не забывай, – говорил мой отец в прохладной тени этих колон, – ты оружие». Оружие, которое оказалось куда более тайным и глубоко запрятанным, чем я могла себе вообразить, до него не дотянулись даже медицинские роботы Дахина. Оружие, встроенное в мое ДНК: запрограммированное с самого моего рождения, чтобы вызывать летальную аллергическую реакцию у любого члена семьи Азад. Убийца жил в каждой клетке моего тела, в каждой поре, волоске, в каждой пылинке – частице омертвевшей кожи.

Я убила своего возлюбленного поцелуем.

Внутри меня подрагивал гигантский вздох, который мне ни за что нельзя было выпускать наружу.

– Я назвала тебя предателем, хотя ты сказал, что всегда был верным слугой Дома Джодхра.

– Всегда был, есть и с Божьей помощью останусь им. – Хир наклонил лысую голову в легком поклоне. Затем продолжил: – Когда становишься одним из нас, когда делаешь Шаг-В-Сторону, отказываешься от многого – от семьи, от надежды на то, что у тебя когда-либо будут дети… Вы стали моей семьей, моими детьми. Но ты, Падмини, в первую очередь. И я делал то, что был должен для своей семьи. Ты выжила, и теперь у тебя есть все, что принадлежало тебе по праву. Мы не живем долго, Падмини. Наши жизни слишком интенсивны, слишком ярки, сияющи. Слишком много с нами сотворили, и потому мы быстро сгораем. Я должен был удостовериться, что моя семья в безопасности, а моя дочь одержала победу.

– Хир…

Эно поднял руку и отвернулся, а мне показалось, что в его черных глазах мелькнуло серебро.

– Займи свое место во дворце, в компании, это все твое.

В тот вечер я ускользнула от своей охраны и прислуги. Я поднялась по мраморным ступеням, прошлась по длинному коридору туда, где раньше была моя комната – до того, как я стала женщиной, женой, вдовой и владелицей огромной компании. Отпечаток моего пальца разблокировал дверь – комнату заливало пыльно-туманное золото солнечного света. Кровать стояла заправленной, антикомариные сетки аккуратно свернули и закрепили сверху. Я прошла на балкон, ожидая увидеть там джунгли из лоз. С удивлением я вдруг поняла, что прошло чуть больше года с тех пор, как я последний раз ночевала в этой комнате. Я все еще могла разглядеть выступы и выемки, за которые цеплялась руками и ногами, когда карабкалась следом за стальной мартышкой на крышу. Теперь мне было гораздо проще туда добраться. Дверь в конце коридора, которая прежде была заперта для меня, теперь открывала доступ на лестницу. Стоило мне ступить на крышу, как роботы-часовые мгновенно ожили, шерсть вздыбилась на холках, в воздух взмыли трубки для метания игл. Мои пальцы сложились в мудру, вновь активируя режим наблюдения.

Во второй раз я прошла мимо куполов и башенок к балкону, расположенному на самом верху, над фасадом дворца. Снова от вида раскинувшегося у моих голых ног Джайпура у меня перехватило дыхание. В тусклом вечернем свете розовый город вспыхивал и горел. На улицах все еще гудел транспорт, а с базара доносился запах горячего масла и специй. Теперь я легко могла вычислить купола Хиджра-Махала в лабиринте улиц и жилых зданий. Гномоны, полукупола и контрфорсы Джантар-Мантара бросали друг на дружку гигантские тени, путая время. Затем я повернулась к изогнутой стеклянной башне штаб-квартиры Азадов – нет, теперь это была моя штаб-квартира, мой дворец в той же мере, как и эта старая мертвая груда камней в стиле раджпутов. Я низвергла дом наших соперников, но совсем не так, как ожидала. Мне хотелось извиниться перед Азадом точно так же, как он извинялся передо мной каждую ночь в зенане за деяния своей семьи. «Мне постоянно говорили, что я оружие. Я думала, что должна им стать. Я понятия не имела, что меня им сделали».

Как легко было бы шагнуть навстречу машинам – уйти от всего этого. Покончить и с Азадами, и с Джодхра. Украсть у Хира победу.