Дни Киберабада - Йен Макдональд

очаровательные девушки, разодетые в сари, украшенные золотом и драгоценностями, разрисованные хной (ведь агентство «Прекрасные девушки» было самым традиционным и уважаемым). Джазбир проверил выданное ему расписание – пять минут на клиента, а может, и того менее, им никогда не давали больше. Он глубоко вдохнул и обнажил улыбку стоимостью в тысячу рупий. Пришла пора найти жену.

* * *

– Мне прекрасно известно, о чем вы там перешептываетесь за моей спиной, – бросает миссис Даял, перекрикивая мантры комментатора Харша Бхогла. – Мы уже все обговорили. Ньют все организует, и просит он за это куда меньше, чем ты спускаешь на эти свои шаади-агентства, базы данных и прочую ерунду. В общем, ньют найдет тебе пару, и все тут. Хватит метаться.

Из телевизора доносится раунд аплодисментов.

– Я скажу, в чем твоя проблема: девушки слышат, что ты живешь вместе с другим мужчиной, и начинают думать о вас всякое, – шепчет Дада-джи. Анант наконец-то ставит перед ними две чашки чая и закатывает глаза. – Она уже обо всем договорилась. Эно начнет искать тебе пару. Ничего с этим не поделаешь. Есть вещи и похуже.

«Пускай женщины думают, что хотят, но Суджай прав, – рассуждает Джазбир. – Лучше и вовсе не начинать эту игру».

Из гостиной раздается очередной хор радостных возгласов – еще одно очко. Хареш и Сохан освистывают китайских дьяволов. «Думаете, вы можете купить победу и стать лучшими в мире? Да ни фига. Авадхские мальчики скажут вам, что требуются годы, десятилетия, столетия, чтобы понять принципы крикета». А еще в чае слишком много молока.

* * *

По прохладным и просторным белым комнатам дома номер 27 по Акация Авеню проносится воображаемый ветер, горячий, как те порывы, что предвещают приход муссона. Он приносит с собой облачко пикселей. Джазбир уклоняется от них и смеется. Ему кажется, что они должны быть холодными и острыми, как крупинки снега в метель, но это всего лишь числа, последовательности электрических зарядов, которые умное устройство, прицепленное у него за ухом, проводит по его зрительной коре. Когда пиксели проплывают мимо него, кружась, они звенят серебряными глиссандо, сыгранными на ситаре. Джазбир качает головой от удивления и вытаскивает лайтхёк из-за уха. Видение исчезает.

– Очень умно, очень мило, но я, пожалуй, подожду пока цена упадет.

– Дело не в самом хёке, – бормочет Суджай. – Тот брачный посредник, ну, которого наняла твоя мама, я тут это, подумал, может, тебе и не нужно, чтобы кто-то организовывал твою свадьбу.

Порой неспособность Суджая говорить по существу раздражает Джазбира. Тем более после очередной бесплодной и затратной ночи шаади и угрозы, которую представляет собой брачный посредник, нанятый родителями. А особенно после того, как небелозубый Дипендра объявляет, что у него свидание. С девушкой. То самое, которое сарисин-астролог предсказывал в четвертом доме Раху.

– В общем, я подумал, что с правильной помощью ты и сам мог бы все сорганизовать.

Бывают дни, когда спорить с Суджаем бесполезно. Он руководствуется своим собственным календарем.

– Тебе нужно снова надеть хёк.

Серебряные ноты прыскают во внутреннее ухо Джазбира, когда маленькая закорючка из умного пластика отыскивает нужное место у него на черепе. Пиксельные птицы пикируют с неба, кружатся стаями, подобно скворцам в зимний вечер. Это невероятно мило. Джазбир охает, когда частички света и звука искрясь сливаются в фигуру щеголя, одетого в старомодный шервани с высоким воротником и шаровары с замятыми отворотами. Ботинки у него начищены до зеркального блеска. Щеголь кланяется.

– Доброе утро, сэр. Меня зовут Рам Тарун Дас. Я мастер изящества, внешнего вида и джентльменских манер.

– Что он делает в моем доме? – Джазбир отсоединяет устройство, которое транслирует данные ему прямо в мозг.

– Прошу тебя, не делай так, – говорит Суджай. – Это нарушение правил этикета сарисинов.

Джазбир снова прицепляет устройство, и перед ним опять возникает очаровательный мужчина.

– Меня разработали с четкой целью – помочь вам жениться на подходящей девушке, – выдает Рам Тарун Дас.

– Разработали?

– А, ну это, я создал его для тебя, – поясняет Суджай. – Решил, что если кто и разбирается в отношениях и свадьбах, так это звезды «мыла».

– Звезда из мыльной оперы. Ты сделал мне коуча по брачным вопросам на основе звезды «мыла»?

– Он не совсем звезда «мыла» – скорее, объединение нескольких подсистем из центрального регистра персонажа, – говорит Суджай. – Прости, Рам.

– Ты всегда так?

– Что?

– Извиняешься перед сарисинами.

– У них есть чувства.

Джазбир закатывает глаза.

– Меня учит тому, как стать супругом, какой-то мэшап?

– Ну это уже ни в какие ворота не лезет. Давай извиняйся, твой черед.

– Послушайте, сэр. Если хотите, чтобы я спас вас от брака, выкованного в аду, нам лучше начать с ваших манер, – вклинивается Рам Тарун Дас. – Манеры делают человека. Это краеугольный камень всех отношений, потому что истинное поведение определяется не поступками, а тем, какой человек на самом деле. Не спорьте со мной – женщины мгновенно замечают такие вещи. Ключ к этикету, сэр, в уважении ко всем вещам. Может, я лишь воображаю, что испытываю чувства наравне с вами, но от этого мои эмоции не становятся менее реальными. На этот раз я приму ваши извинения в таком виде. А теперь давайте приступим. Нам столько всего нужно сделать перед сегодняшним шаади.

«Ну почему? – думает Джазбир. – Почему мне никогда не удается довести ботинки до такого блеска?»

* * *

Язычок ленивого полумесяца едва высовывается из-за высоток Туглук, этой колыбели нарождающейся нации. Его отражение в бесконечном бассейне подернулось рябью, а вокруг плавают лодочки из листьев манго со свечками дия. Бегум Джайтли не нужны площадки для поло или загородные клубы. Это 2045-й, а не какой-то там 1945-й. Современной нации нужен современный стиль – такова философия шаади-агентства Джайтли. А вот сплетни и вожделение не устаревают никогда, и в необычном свете, призванном создавать особую эмоциональную атмосферу в пентхаусе, мужчины выглядят иссиня-черными тенями на фоне галактики огней и машин большого Дели.

– Брови!

Кишор, как обычно, наставляет на Джазбира сложенные пистолетом пальцы – бам-бам: два выстрела в качестве приветствия, прям как у телеведущего.

– Нет, правда, что ты с ними сделал?

И тут он осознаёт картинку в целом, и глаза у него становятся по пятаку. Рот приоткрывается едва заметно, но от Джазбира это не ускользает, и он наслаждается тем, как от ощущения победы все внутри него сжимается.

Он чувствовал себя вполне уверенно, отправляясь вместе с Рам Тарун Дасом в торговый центр. Было нетрудно принять то, что эту фигуру в донельзя атавистическом костюме никто, кроме него, не видел (хотя он и дивился тому, как сарисин не врезается