Дни Киберабада - Йен Макдональд

А затем я взглянула на свои ступни, увидела, как украшенные кольцами пальцы, скрючившись, цепляются за парапет, и поняла, что не смогу, что не должна. Подняв глаза, я разглядела на красном горизонте едва заметную темную полоску. Наконец-то пришел муссон. Моя первая семья сделала меня одним типом оружия, но вторая – добрая, сумасшедшая, грустная и талантливая семья ньютов – научила меня самым разным способам, как быть опасной иначе. Улицы пересохли, но надвигался муссон. А в моей власти были резервуары, каналы, насосы и трубы. Я была Махарани[82] муссона. И вскоре я понадоблюсь людям. Набрав полную грудь воздуха, я представила, что чую дождь. Затем я развернулась и, вышагивая между рядами замерших в ожидании роботов, направилась обратно в свое королевство.

Достойный мальчик

Стараниями робота Джазбир получает наибелейшие зубы во всем Дели. В этой точной и ужасающей процедуре задействованы хромированная сталь и вращающиеся, визжащие абразивные головки. Джазбир смотрит круглыми глазами на то, как роботизированные паучьи ноги размахивают у него перед лицом своими орудиями. Он в руках демона радикальной косметической стоматологии. Про клинику под названием «Сверкающая жизнь!» («Гигиенично. Быстро. Современно») он прочел в февральском выпуске «Шаади[83] для достойных мальчиков!». Реклама на развороте рисовала совершенно иную картину: никаких жвал, копошащихся у пациента во рту. Ему очень хочется спросить у аккуратной и скромной медсестры (естественно, замужней), так ли все должно работать, но у него во рту полно зажимов, да и потом достойные мальчики никогда не показывают, что им страшно. Тем не менее, когда робот просовывает одну из своих ног ему в рот и вращающаяся сталь соприкасается с эмалью, он закрывает глаза.

А сейчас наибелейшие зубы во всем Дели мчатся в грохочущем фатфате по безжалостным переполненным дорогам. У Джазбира такое ощущение, будто своей улыбкой он ослепляет весь город. Наибелейшие зубы, наичернейшие волосы, самая безупречная кожа и идеально выщипанные брови. В Министерстве воды есть свой приходящий мастер маникюра, поскольку очень многие госслужащие вовлечены в шаади. Джазбир замечает, как водитель бросает взгляд на его ослепительную улыбку. Он знает, люди на улице Махура знают, все люди в Дели знают, что вечера – это время большой игры.

На станции метро «Кафе Кашмир» между ног пассажиров, стоящих на платформе, носится чипированная мартышка-полицейский: она вопит и разгоняет макак – воришек и попрошаек, – которыми кишит подземка. Коричневой меховой волной те переливаются за край платформы и прячутся в своих норах, когда на станцию въезжает роботизированный поезд. Джазбир всегда стоит возле секции только для женщин. Одна из них может испугаться обезьяны – макаки кусаются, – и тогда у него будет шанс осуществить акт Спонтанной Галантности. Женщины изо всех сил стараются не смотреть в сторону мужчин, ничего не говорить и вообще не проявлять каких-либо знаков внимания, но настоящие достойные мальчики никогда не упускают возможность наладить контакт. Вон та женщина в деловом костюме, в модном пиджаке с осиной талией и брюках с низкой посадкой – разве ее не поразило в момент сверкание его белых-белых зубов?

– Робот, мадам, – поясняет Джазбир, пока утрамбовщик заталкивает его в поезд на Барвалу, уходящий в 18:08. – Стоматология будущего.

Двери закрываются, но Джазбир Даял знает, что он белозубый Бог любви, и в эту ночь шаади он наконец-то найдет жену своей мечты.

* * *

Согласно экономистам, демографический кризис в Индии – элегантный пример дисфункции рынка. Предпосылки зародились в прошлом веке, еще до того, как экономика Индии стала тигром среди тигров, прежде чем политическая вражда разделила страну на двенадцать конкурирующих штатов. Все началось с кредо: «О, какой милый мальчик! Замечательный, сильный, красивый, образованный, успешный сын. Он женится, заведет детей и будет заботиться о нас в старости». Мечта каждой матери, гордость любого отца. Теперь помножьте это на триста миллионов индусов из возникшего среднего класса. Разделите на способность определять пол ребенка во время беременности. Приплюсуйте селективные аборты. И вот на отметке в «двадцать пять лет спустя» по оси х, с учетом усовершенствованных технологий двадцать первого века, таких как дешевые сильнодействующие лекарственные пластыри, которые гарантируют зачатие мальчика, вы прибываете в великий Авадх с его древней столицей Дели, в которой проживает двадцать миллионов, а среди представителей среднего класса мужчин в четыре раза больше, чем женщин. Дисфункция рынка. Преследование личных интересов вредит обществу в целом. Для экономистов – изящно; для замечательных, сильных, красивых, образованных и успешных мужчин вроде Джазбира, умирающих от жажды в эту засуху жен, – катастрофа.

Для ночи шаади у Джазбира есть свой ритуал. Первая часть заключается в том, что он несколько часов проводит в ванной: играет громкая музыка и расходуется слишком много дорогостоящей воды, а тем временем Суджай стучит в двери, снова и снова оставляет под ними чашки чая, наглаживает воротнички и манжеты и тщательно чистит пиджаки Джазбира от волос, что остались с предыдущего шаади. Суджай – сосед Джазбира: они вместе снимают государственное жилье – домик в «Акация Бунгало Колони». Суджай разрабатывает персонажей для авадхской версии телешоу «Город и деревня» – суперпопулярной мыльной оперы, создаваемой искусственным интеллектом из соседнего конкурирующего штата Бхарат. Суджай ваяет дополнительные элементы – скины для персонажей – и натягивает их на сырой код, присылаемый из Варанаси. «Дахзей Продакшнз» работает по новой модели: бо́льшую часть своей работы Суджай проделывает через новомодный лайтхёк, сидя на веранде, – его руки порхают в воздухе, рисуя миленькие невидимые узоры. Для Джазбира, который привязан к офису и вынужден каждый день тратить девяносто минут, чтобы добраться туда на трех видах транспорта, это равносильно ничегонеделанью. Суджай необщительный, волосатый, никогда не бреется и не моет чересчур длинные волосы, но он чуткий парень и компенсирует тот факт, что он целыми днями просиживает в прохладной прохладной тени, размахивая руками, тем, что прибирается в доме. Он чистит, раскладывает все по местам и стирает. Он отменно готовит. Он настолько хорош, что Джазбиру не требуется домработница, а это позволяет прилично сэкономить в дорогостоящей «Акация Бунгало Колони». Соседи неустанно судачат по этому поводу. В принципе, большая часть того, что происходит в доме номер 27, становится предметом перешептываний на лужайках колонии, ведь «Акация Бунгало» – это закрытый коттеджный поселок, где живут семьи.

Вторая часть ритуала – облачение. Словно грум, что готовит своего господина-могола к битве, Суджай одевает Джазбира. Он застегивает запонки и поворачивает их так, чтобы рисунок смотрелся правильно. Поправляет воротничок рубашки. Он оглядывает Джазбира со всех сторон, под разными углами, как будто Джазбир – один из его