Дни Киберабада - Йен Макдональд

туристов. Школьники с огромными рюкзаками, похожие из-за них на перевернутых черепах. Однако, прогуливаясь под куполами и вдоль колоннад мечети Кувват[91] в одежде от «Кэжуэл Урбан Эксплорер», Джазбир со своей спутницей словно были где-то далеко от всех, невесомые и оторванные, как облака в небе. Существовали лишь он и Шукла. Ну и, конечно, Рам Тарун Дас, который шагал рядом с Джазбиром, сложив руки за спиной.

По его сигналу Джазбир остановился и обратил ее внимание на вытертые временем очертания головы тиртханкара[92], отделенной от тела, – этакий призрак в камне.

– Кутб-ад-дин Айбак, первый султан Дели, разрушил двадцать джайнистских храмов, а потом из этих камней возвел мечеть. Если знать, где искать, можно обнаружить древние рельефы.

– Это так здорово, – сказала Шукла. – Старые боги до сих пор здесь.

Каждое слово, срывающееся с ее губ, было подобно жемчужине. Джазбир попробовал прочесть выражение ее глаз, но под толстыми стрелками, нарисованными подводкой «СиньЖуть!», было ничего не понять.

– Люди теперь практически не интересуются историей. Им подавай все современное, только что придуманное и созданное по последнему слову, иначе – пшик. Я вот думаю, чтобы понять, куда ты направляешься, нужно знать, откуда ты пришел.

«Очень хорошо, – прошептал Рам Тарун Дас. – Теперь железная колонна».

Они подождали, пока группа немцев не освободит пространство перед огороженной площадкой.

– Ей тысяча шестьсот лет, и ни крупинки ржавчины, – вещал Джазбир.

«Колонна на девяносто восемь процентов состоит из чистого железа, – подсказал ему Рам Тарун Дас. – „Миттель Сталь“ найдется чему поучиться у царей из династии Гупта».

«Тот, имя которому Чандра, ликом своим был прекрасен и полной луне подобен. В вере своей отдал он разум свой Вишну, и его высокий эталон божественности он воздвиг на холме Вишнупаде».

Шукла читала надпись, опоясывающую колонну, – выражение сосредоточенности и ее нахмуренные бровки для Джазбира были прекраснее любого бога или царя династии Гуптов.

– Ты говоришь на санскрите?

– Я решила заняться духовным просветлением, и язык – часть этого пути.

«У вас примерно тридцать секунд до того, как прибудет следующая группа туристов, – встрял Рам Тарун Дас. – Быстрее, сэр, та строчка, которую мы с вами учили».

– Говорят, если встать спиной к колонне и обхватить ее руками, она исполнит твое желание.

Приближались китайцы. Китайцы были уже на подходе.

– В таком случае чего бы пожелал ты?

Она была просто идеальна.

– Ужин?

Губы ее растянулись в той аккуратной тайной улыбке, от которой сердце Джазбира пронзали шипы, и Шукла двинулась дальше.

– Я бы не отказалась.

И тут к колонне Чандрагупты из нержавеющей стали подошла шумная группа китайцев, с шоперами, солнцезащитными визорами и в пластиковых туфлях.

Джазбир улыбается солнечным воспоминаниям о первом свидании. А Дипендра шевелит пальцами под сушилкой для рук.

– Слышал я об этом. В каком-то документальном фильме рассказывали. Да-да. Их зовут белыми вдовами. Они наряжаются и отправляются на шаади с блестящими резюме, к которым и не подкопаешься, только вот замуж они не собираются, ох, нет-нет-нет-нет-нет, ни за что. Да и зачем им: вокруг нескончаемый поток мужчин, которые кормят их в ресторанах, поят вином, водят в прекрасные места, покупают им очаровательные подарки, туфли, украшения и даже машины. Так говорили в той документалке. Они просто берут все, что могут, играют с нашими сердцами. А когда устают или им становится скучно, а может, мужчина начинает слишком многого от них требовать или уже не дарит таких дорогих подарков, как раньше, когда они понимают, что улов будет лучше в другом месте, они делают ноги! Бросают тебя и находят себе нового. Для них это игра!

– Дипендра, – говорит Джазбир. – Забудь ты об этом. Документалки на канале шаади показывают не тех девушек, что хороши для брака. Ну правда.

Рам Тарун Дас оценил бы эту реплику.

– А теперь мне пора возвращаться к работе.

Краны в раковинах не только учитывают, сколько воды ты использовал, но и докладывают твоему непосредственному начальнику о слишком долгих посещениях туалета. Но семена сомнения посеяны, и теперь Джазбир вспоминает поход в ресторан.

Второе свидание. Джазбир практиковался есть палочками целую неделю. Он ругал рис и проклинал дал, тем временем Суджай без всяких усилий подцеплял рис, дал и все остальное из миски и доносил до рта, да так умело, что только палочки сверкали.

– Легко тебе: ты, как спец по кодам, любишь всю эту азиатчину.

– Эмм, мы, между прочим, тоже азиаты.

– Ты же знаешь, о чем я. Мне ведь эта китайская кухня даже не нравится: безвкусная она какая-то.

Цены в ресторане кусались – половина недельной зарплаты. Но в отделе дамб и водных путей снова предсказывали засуху, а значит, впереди маячили сверхурочные, на которых Джазбиру удастся все отбить.

Шукла на фоне ночного мерцания Дели, создававшего гигантский ореол позади нее, была богиней. Свет десятков миллионов огней стекал по волосам этой деви[93] ночного города.

– Ой, палочки для еды.

Она взяла старинные фарфоровые палочки по одной в каждую руку, словно собиралась играть на барабане.

– Всегда теряюсь, когда нужно есть палочками. Вечно боюсь их сломать.

– С ними все просто – надо только слегка приноровиться.

Джазбир поднялся со стула, обошел стол и встал позади Шуклы. Наклонившись над ее плечом, он положил одну палочку на сгиб ее большого пальца, а вторую зажал между кончиками большого и указательного. Она так и не отключила лайтхёк – вот вам настоящая городская девушка. У Джазбира мурашки побежали от предвкушения, когда он сдвинул кончик ее среднего пальца так, чтобы он лег между палочками.

– Твой палец служит точкой вращения. Вот так, видишь? Главное – расслабь руку. В этом вся фишка. И поднеси миску ближе ко рту.

У нее были теплые и мягкие пальцы. Когда он двигал их по фарфоровой поверхности, по коже словно пробегал электрический ток, обещавший столь многое. Ему померещилось или от нее пахло мускусом?

«Ну вот теперь-то вы видите? – спросил Рам Тарун Дас. – Не забудьте сказать ей, что палочки делают еду вкуснее».

С ними блюда и правда были пикантнее. Джазбир открыл для себя нотки вкуса, которых прежде не замечал. Разговор за столом тек легко. Что бы ни говорил Джазбир, Шукла непременно смеялась своим искрящимся смехом. Хотя вездесущий Рам Тарун Дас вел себя столь же неприметно, как официанты в ресторане, все слова и умные фразы принадлежали Джазбиру. «Вот видишь, ты можешь с этим справиться, – сказал Джазбир самому себе. – Совсем нетрудно понять, чего хочет женщина: надо лишь перестать говорить о себе и послушать то, что хочет