Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

не побоится скандала, пойдет жаловаться к госпоже Гедоре. Хотя бы потому, что Илану ночью в женскую спальню устав вход воспрещал. А Илан предъявит ее художества. Если, в свою очередь, не пожалеет пошлячку и дуру.

Сегодня добрый доктор Илан действительно был злой, на просьбы о помощи и понимании реагировал криво, точно никого жалеть бы не стал. Его самого сегодня крутило, как чертову погремушку. А как пойдет завтра, увидим завтра.

С одной стороны ему думалось так: с чего ты, Илан взял, будто у тебя плохая и трудная жизнь? Каждый твой пациент и половина персонала смогут тебе рассказать историю, похожую на жизнь Неподарка. А, может, две, три и похлеще этой. У тебя никогда не было третьего хозяина. И четвертого не было. Да что там говорить, у тебя вообще никогда не было хозяина, ты делал, что хотел. У тебя даже сопли сегодня потекли не из-за того, что было плохо, а из-за того, что хорошо, от высокой оценки и похвалы. Растрогался с непривычки. Ну, и не дурак ли ты переживать по ничтожным поводам?

С другой: насколько же проще было работать одному. Без эмоционального маятника от то и дело рвущейся в бой Мыши, от Неподарка, который выход из сложной ситуации видит в причинении вреда себе, а вход в хорошую ищет через унижение и покорность. За себя на Ходжере Илана научили отвечать. За пациентов невозможно отказаться от ответственности, это работа. И больше, чем работа, долг и дело всей жизни. Но зачем брать на себя новые обязательства? Чтобы чувствовать себя лучше оттого, что кому-то, на твоем благополучном фоне, хуже? Чтобы сделать им лучше, сделав хуже себе? А ты опять не дурак ли, доктор Илан? Ты потянешь кого-то еще, кроме себя и своей ответственной работы?..

- Ничего для меня делать не надо, - сказал Илан Неподарку. - Будешь помогать - помогай. Не будешь - хотя бы еду отрабатывай. Чашки мой, пол подметай, печь топи, под руку не суйся.

- Я буду помогать.

Илан кивнул.

- Тогда я тебе напишу список. Главную часть мы сегодня загрузили, из оставшегося что успеешь, то успеешь. Не успеешь - потом сделаешь. Насчет помощи... я тебя за язык не тянул, но я тебя за него ловлю.

* * *

После суток перерыва в госпитале возобновились столярные работы. Первыми были заколочены двери складов. Содержимое, перебранное вчера на свое и чужое, сортировали по отделениям. Наибольшая доля имущества причиталось аптечному корпусу, но кое-что досталось и хирургии. Наконец-то разобрали и сложили книги. Помощники интенданта занялись организацией библиотеки - таскали просушенные стопки на третий этаж, грохоча сапогами по чугунной лестнице. Во двор привезли три большие подводы дров и развалили их неаккуратными кучами. Слух, прошелестевший по коридорам госпиталя, словно легкий морской ветер, неизвестно откуда взявшийся и неизвестно куда улетевший, принес известие, будто с восточного караванного тракта ночью в Арденну повернул первый из предназначенных ей в этом году северных караванов, и товары уже проходят таможню. Госпиталь ждал с караваном еще книги и двух новых врачей из Таргена. Местная медицинская школа подготовила по заказу госпожи Гедоры неплохих фельдшеров, но к работе по госпитальным правилам их все равно нужно было дообучать. Впрочем, за те два с небольшим года, что госпиталь действовал, многие из среднего персонала значительно подтянулись и даже заменяли врачей в приемном или по отделениям, когда рук не хватало. А рук всерьез не хватало. Первый год госпиталь стоял почти пустым. Потом постепенно потянулись лечиться сначала те, кому не доставало средств на платную медицину. Их становилось больше и больше. В последние месяцы стали захаживать и такие, кому вполне хватило бы на что угодно, но они предпочли обратиться во Дворец-На-Холме, а не лечиться на дому. У госпиталя даже появились благотворители. Кроме того, полиция и охрана порта нередко стали доставлять экстренных - раненых, избитых, подобранных по улицам и кабакам в странных состояниях. Словом, дело пошло, и возможность расшириться совпала с такой необходимостью.

Несмотря на то, что Илана подняли с постели раньше времени грохотом молотков, телег и сапог, за полторы стражи он выспался и снова чувствовал себя добрым. Немного расслабленным, чуть медленным и не вполне собранным, но с ресурсом терпения, которое любой мог бы испытать на прочность и не обжечься, как вчера. С утра Илан был уверен, что все наладится, образуется, и будет хорошо, как сам всегда говорил пациентам. Он, не торопясь, прошел по двум своим подотчетным палатам, поговорил со всеми, кто ждал от него помощи и ободрения, посмотрел все, что следовало посмотреть, заменил и поправил то, что требовало коррекции, и не чувствовал при этом, что обход и внимание отнимают его время и его силы. Стоило сбросить с плеч лабораторные долги, как многое в жизни само собой решилось.

Оставленный на доверии наедине с ножичками и ядовитыми веществами Неподарок вытащил из чулана старую попону и несколько подушек, свил из этого тряпья гнездо между печью и лабораторным столом и спал в нем, свернувшись, словно кот. Единственная вещь, которую Илан вчера запер от него в сейф с ниторасом - его купчая. Дверь из лаборатории в кабинет была открыта - оттуда шло тепло. Экстрактор стоял с чистой колбой и был готов к новому запуску.

Мышь, подбитая, но непобежденная, уже сидела в кабинете на смотровой кушетке в чистом фартуке и платке, в начищенных красных башмаках. Вскочила, когда Илан вошел, и закивала в сторону лаборатории, всем телом показывая, что хочет знать, кто там. Она уже привыкла чувствовать себя тут хозяйкой, и вдруг - кто-то посторонний. Еще и спит в найденной и вычищенной ею попоне.

- Ученик алхимика, - сказал Илан. - Зовут Неподарок. Будет помогать готовить препараты, я-то сам ничего не успеваю.

Мышь нахмурилась. То ли уже рассмотрела Неподарка, и он ей не понравился, то ли в принципе была недовольна появлением в лаборатории третьего лишнего.

- Твоей работы это не отменяет, - объяснил ей Илан. - Он там,