Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

на прожарку простыни, бинты и операционное белье. Пока подарка убеждали показаться по-хорошему, Илан почти успел помыться. Потом дело, видимо, перешло от уговоров к насилию, потому что поочередно звучавшие голоса сначала стали громче, потом перешли в общий гвалт, потом в ругань, а потом в те самые вой, визг и вопли. Илан никого выручать не пошел. Просто не пошел, и все. Их там пятеро, а подарок один. Весь мир не пожалеешь, всем на свете не поможешь, пусть сами учатся справляться. Учиться, однако, никто не хотел, все только орали. Видимо, так с подарком до этого было в адмиралтействе, так потом и в префектуре.

  

  - Доктор Илан! Доктор Илан! Проказа! - в душевые для персонала ворвалась младшая из фельдшеров. - Идите скорее!

  

  Кого волнует, что доктор Илан едва успел схватить простыню, чтобы прикрыться. Кого волнует, что госпитальный устав криками и руганью нарушен вдоль и поперек. И, главное, в чем смысл спешить, если проказа развивается и прогрессирует годами? Орать и ругаться еще куда ни шло, но панику устраивать зачем?..

  

  Когда Илан, замотавшись в простыню и отжимая на ходу волосы, пришлепал босиком в дезинфекционную комнату для пациентов, голый подарок извивался змеей, пытаясь освободиться из рук державших его через полотенца санитаров. И вывернулся-таки, упал на пол, пополз куда-то под накрытый клеенкой стол, на котором делали клизмы.

  

  - Я не прокаженный! Я не прокаженный! Я не прокаженный!!! - с надрывными подвываниями орал он, не делая пауз.

  

  Санитары, перебивая друг друга, обещали отвернуть ему башку и другие анатомические излишества, перемешать и вставить не на свои места, но в погоню не кинулись, увидели, что идет доктор, быстро отступили в тень. Из дистилляторной и моечных потихоньку подходил персонал полюбоваться на бродячий цирк.

  

  Пока Илан, протолкавшись вперед, оценивал обстановку, второй фельдшер появилась с ведром воды и со словами 'покусайся мне, сволочь' окатила пространство под столом, залив заодно половину комнаты. Подарок дико вякнул и забился глубже под стол. Илан отступил от холодной лужи на полу. Повысил голос:

  

  - Замолчали все!

  

  В гулких кафельных стенах получилось так громко, что, кажется, дернулось даже пламя в карбидной лампе. Наступила тишина.

  

  - Проказа!.. - громким шепотом сказала младшая из акушерских и показала на захлебнувшегося криком подарка, словно можно было не догадаться, у кого здесь нашли проказу.

  

  - Вылезай, - приказал Илан.

  

  Ответа не последовало.

  

  - Вылезай, или запрем тебя здесь на ночь. К утру все равно вылезешь.

  

  Клеенка на столе пошевелилась, выдав сомнение, но страдалец не показался.

  

  - Давайте позовем доктора Наджеда, - вполголоса предложила младшая. - Он разбирается в проказе.

  

  - Давайте позовем доктора Арайну из отделения для буйнопомешанных, - предложил Илан. - Он разбирается в сумасшедших. И пусть своих ребят с успокоительным захватит. Для всех присутствующих.

  

  Клеенка снова покачнулась. Подарок на карачках выполз на свет и сел на мокром полу спиной к Илану, обхватив себя руками. Между лопаток на спине у него красовалось овальное пятно с отечной розовой каймой и желтой шелушащейся серединой. Размерами пятно было с ладонь, а сверху, в единственном месте, где до него получалось дотянуться, еще и расчесано.

  

  - Это не проказа, - пробубнил подарок себе в коленки.

  

  Вода с тихим журчанием утекала в сток на полу. Илан подошел ближе, наклонился, взял подарка за шею, повернул к свету. Осмотрел пальцы, уши, потрогал нос. Нажал на розовые края воспаления и кожу возле, пощупал подмышки и лимфоузлы под челюстью. Слегка подул на середину пятна. Спросил:

  

  - Что чувствуешь?

  

  - Вы на меня дышите, - глухо отозвался раб. - Это не проказа.

  

  - Я вижу, - сказал Илан. - Завтра доктору Наджеду я тебя все равно покажу, но это не проказа. Ожог у тебя где?

  

  Подарок показал правую ногу под коленкой.

  

  - Иди, мойся, - отпустил его Илан и повернулся к акушерским фельдшерам: - А вы... - слово 'дуры' он пропустил, - приготовьте цинковый линимент, салфетку и пластырь. Вымоется - густо намажьте и заклейте. И объясните дорогу в столовую.

  

  В приоткрытую дверь заглянул доктор Гагал.

  

  - Кого насилуют? - спросил он. - На втором этаже слышно! Доктор Илан, вы зачем моих девочек смущаете?

  

  Следом за ним подошел доктор Никар с вопросом:

  

  - Что здесь опять за крики? Что за грех?

  

  - Грех, - сказал Илан, - это когда ноги вверх. Кто опустил, тех бог простил. Объясните своим девочкам, доктор Гагал, как выглядит проказа. В нашем городе существует единственный серьезный грех - этого не знать.

  

  Протиснулся между докторами и мойщиками, пошел одеваться.

  

  - Так чего шумели-то? - не понял Никар.

  

  Участники и зрители свалки в дезинфекции стали расходиться по своим рабочим местам.

  

  - Вы заметили, коллега, - говорил доктор Гагал, - что сегодня какой-то удивительный день? День дурака, я бы назвал.

  

  - Я бы назвал это днем редкостного идиота, - согласился доктор Никар. - Как с утра не задалось, так и продолжается.

  

  - Пойдемте, выпьем чего-нибудь для настроения. Доктор Илан у нас не пьет, и, вероятно, его с нами приглашать бессмысленно...

  

  - Добрый доктор Илан сегодня злой. Зря он не пьет, ему бы нужно иногда. Пойдемте. Что-то я устал...

  

  За вечер Илан планировал еще навестить Мышь, и нужно было посидеть в палате, послушать, появилась ли у сегодняшнего оперированного перистальтика. Словом, не останавливаться. Но, правда, кто объяснит, почему, когда из последних сил стараешься быть добрым, все, словно нарочно, пытаются тебя разозлить? И как не поддаваться?.. Видимо, Илан еще недостаточно святой. И дал недостаточно клятв.

  

  - Илан! - на прощание крикнул в гулкой автоклавной Гагал. - Я попробовал сегодня на ноге - у меня все получилось. Спасибо!

  

Глава 13

* * *

- Я, - сказал Илан, - ошибся, назвав тебя Подарок. Потому что ты не подарок. Очень сильно не подарок. Будешь Неподарком.

Подарок-Неподарок после происшествия