Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

Он смотрел вперёд, не отрывая глаз от автомобиля.

Я отметила это автоматически. Незаметно посматривала на всех троих, оценивая -нужна ли им моя поддержка в эту минуту.

Фредерика стояла справа. Она не пыталась быть сильной. Её глаза блестели, губы дрожали, пальцы вцепились в ткань пальто так, что побелели костяшки. Когда гроб осторожно вынесли, она резко вдохнула - так, будто ударили. И шагнула вперёд.

Я перехватила её за локоть.

- Рика.

Она посмотрела на меня с яростью. С болью. С требованием объяснить мир.

- Это неправильно, - прошептала она. - Это просто... неправильно.

Я притянула её ближе.

- Да, милая. Иди ко мне.

Она уткнулась лбом мне в плечо, но плакать не позволила себе. Сдерживалась. И от этого её трясло сильнее.

Грета стояла поодаль. Руки сложены перед собой. Она смотрела на рабочих, оценивая, как они держат, как поворачивают, как несут. Очень по-взрослому.

Потом её взгляд поднялся на меня. Короткий. Вопрошающий.

Я поняла и кивнула - едва заметно. И она отошла к Фреду, взяла его за руку.

Церемония прошла без лишней сентиментальности. Сент-Джон позаботился обо всём, как и обещал. Всё было безупречно.

Никаких показных речей, никакой театральности. Наверное, Реджинальд был бы разочарован, но меня так достало разгребать его дела, что обеспечивать ему плакальщиц было выше моих сил. Присутствовали соседи, несколько дальних родственников, деловые партнёры, среди них и сэр Уайльд. И Роберт, конечно же.

Он держался рядом со мной - слишком рядом. Чуть наклонялся, словно желая закрыть от ветра. Предложил платок, когда Фредерика не смогла больше сдерживаться и слёзы всё же прорвались. Поддерживал всхлипывающую Шарлотту.

Я позволила ему быть полезным. Ровно настолько, насколько это не мешало мне.

Когда процессия направилась к семейному склепу, Фред шагал первым. Маленькая копия взрослого мужчины. Я видела, как он сглатывает, но ни разу не оступился.

И вот тогда я увидела его.

Джон Блант шел чуть в стороне. Не в первых рядах. Не демонстративно. Просто присутствовал.

Тёмное пальто. Спокойное лицо. Взгляд - внимательный и прямой.

Он не стал подходить сразу. Дал завершиться формальностям. Дал мне выполнить всё, что требовал день.

И только когда люди начали расходиться, он приблизился.

- Леди Лонгшир.

ЕГО ГОЛОС.

Спокойный. Низкий. Надёжный.

Я обернулась и впервые за весь день позволила себе настоящую эмоцию – так была рада его видеть.

Не просто благодарна. Не признательна. А именно – рада.

Это отразилось на лице раньше, чем я успела это скрыть и улыбнулась, не подумав об уместности.

- Мистер Блант.

Он чуть склонил голову.

- Примите мои соболезнования.

Простые слова, без пафоса.

- Благодарю, Джон, - ответила я. И заметила, что смотрю на него слишком долго.

И ещё кое-кто тоже заметил.

Я почувствовала взгляд раньше, чем увидела.

Роберт стоял в нескольких шагах. Неподвижный. Его лицо оставалось учтивым, но глаза - нет.

Он всё понял.

Не детали. Не историю. Но сам факт.

Между мной и Джоном было что-то живое. Настоящее. И это нельзя было сыграть.

- Я писал вам, - тихо сказал Джон. - Сожалею, что обстоятельства помешали встрече.

- День оказался... не подходящим, да, - ответила я.

- Я останусь в городе. Если вам понадобится помощь - деловая или иная – вы знаете, где меня найти. Адрес отеля я указал.

Он не предложил «решить всё». Не стал демонстрировать силу. Не пытался занять место рядом.

Просто обозначил присутствие.

Я почувствовала, как напряжение последних дней впервые ослабло.

- Благодарю, - сказала я. И позволила себе особые нотки в голосе.

Роберт подошёл почти сразу.

- Мэри, - произнёс он, - вы представите меня?

Формально. Вежливо. Но в тоне звучал колючий песок.

Я представила их друг другу.

Мужчины обменялись рукопожатием. Коротким. Сдержанным. Без улыбок.

- Рад знакомству, - сказал Роберт:

- Взаимно, - ответил Джон.

И всё.

Когда Джон отступил, чтобы не задерживать меня дольше, Роберт наклонился ближе.

- Вы выглядите... оживленной, - тихо произнёс он.

Я повернула голову.

- Сегодня много людей приехало выразить соболезнования.

Он выдержал паузу.

Разумеется.

Но в его глазах я видела холод и ещё что-то такое, во что мне совершенно не хотелось ни погружаться, ни вообще задумываться.

Вечером, когда дом наконец опустел, я поднялась в свою комнату. Подошла к окну.

Во дворе горели фонари.

Сегодня я проводила в землю прошлое - чужое, навязанное, полное долгов и ошибок.

И сегодня же в этом же городе находился человек, рядом с которым мне не приходилось притворяться. Это согревало после трудного тяжелого и промозглого дня, как будто я протягивала руки к камину.

В общем-то было не так уж и поздно... Решение созрело мгновенно. Собственно, отчитываться мне было не перед кем, но и привлекать внимание к себе я не хотела.

Поэтому, тихо прошлась по дому, разыскивая Бернса. Сказала ему, что вернусь поздно, велела не ждать меня к ужину. Отдала распоряжения и вернулась к себе переодеться, потом спустилась во двор, где уже подали автомобиль. Я села на заднее сиденье и только тогда позволила себе выдохнуть.

- В «Грейстон», - коротко распорядилась я.

Машина тронулась мягко. За стеклом поплыли дома, редкие прохожие, тёмные витрины. Город после похорон казался почти чужим - будто жил своей жизнью, не замечая того, что сегодня в землю опустили сэра Реджинальда Лонгшера.

И правильно делал.

Вечер был холодный, с тонким, почти металлическим воздухом после долгого дня.

Фонари зажигались один за другим, и их свет отражался в мокром камне мостовой.

Я смотрела на отражение своего лица в стекле. Спокойное. Собранное. Ни намёка на сомнение.

Это был импульс - поехать к Джону. Не просчитанный, не выстроенный, не стратегический. И от этого особенно честный.

Автомобиль остановился у невысокого трёхэтажного здания с аккуратным фасадом и сдержанной вывеской: «Грейстон». Без лишнего блеска. Чистые окна, тёплый свет в холле, тёмная латунная ручка на двери.

Скромно. Но достойно.

Я вышла, поднялась по нескольким ступеням и вошла внутрь.

В холле пахло полированным деревом и свежим бельём. Небольшая стойка регистрации, ковёр с неброским узором, несколько кресел у стены. Портье поднял глаза, когда я приблизилась.

Он узнал меня. Это было видно по тому, как едва заметно изменилось выражение его лица. Потом - быстрый взгляд на часы. Потом - обратно на меня.

Поздний вечер. Юная леди. Отель.

Я выдержала его взгляд спокойно.

- Будьте добры, доложите мистеру Бланту о моём приезде.

Он чуть замешкался. Не более